Мне жаль, что Мэйсон оказался таким. Если бы он был обычный студентом, предпочитающим небольшую грубость, все было бы намного легче. Из всех придурков я выбрала самого отбитого. Не могу назвать себя религиозным человеком, но иногда мне думается о том, что я пожинаю плоды за то, что натворила в шестнадцать лет. Нужно было предоставить матери самой разобраться в своем дерьме, а не лезть в него, с желанием что-то там доказать.
Глава тринадцатая. Мэйсон
Откинув голову на спинку дивана, смотрю на потолок, борясь с желанием взять пушку и начать палить по всему и всем без какого-либо разбора. Прошло примерно часа три или больше с того момента, когда все случилось, и я до сих пор не могу успокоиться. Во мне бушует все подряд: злость, обида, ненависть к самому себе и даже какое-то раскаяние. Лилит была влюблена в меня, ее чувства были в моих руках, а я даже не подозревал о них, продолжая убеждать и себя, и других, что мы с Лилит лишь развлечение друг для друга. Лгал я долго, почти сразу с того момента, как мы с ней познакомились. Это никогда не было просто развлечением или сексом, я желал получить ее ровно с того момента, как мы остались одни в той кладовке. Однако она часто твердила, что не ищет ничего серьезного и это заставляло меня тормозить, прежде чем я ляпну то, что ей определенно не стоит слышать.
Ты вообще, блядь, ничего не стоишь.
Стоит мне вспомнить эти слова, как из горла вырывает рык, и я уже не могу сидеть на месте, поднявшись и подойдя к окну. Смотря на Луисвилл, который отсюда кажется таким, словно он у тебя на ладони, отказываюсь верить в крутящуюся в голове фразу. Это не может быть правдой, не после того, как она сжимала всего меня, цеплялась так, будто я ей жизненно необходим. Я чувствовал ее всю, утопал в ее желании, мечтал похоронить себя глубоко в ней и никогда оттуда не вылезать. Она была в моих руках, я вновь сжимал ее теплую, нежную кожу, а этот запах, который есть только у нее, по сей час ощущается в моем носу. Я хочу еще. Я не наелся. Я не чувствую сытости.
Но как мне быть дальше? Я не знаю, что мне сделать, чтобы нейтрализовать бомбу. Во мне все еще плещется злость из-за уничтоженного байка, однако не могу не признать, что, возможно, слегка переборщил. Черт, хотел быт я почувствовать сейчас вину, вот только у меня не получается.
Наверное, мне стоит дать ей выдохнуть на некоторое время. Так уж и быть, она заслужила себе парочку выходных, но если Лилит думает, что все эти слова, которые она сказала с ненавистью, и пара ударов по моим щекам, заставят меня отступить, то у меня для нее плачевные новости. Я верну ее, даже если для этого мне придется отрубить себе собственные ноги. Ничто не заставит меня забыть к ней дорогу.