Не знаю, станет ли мне когда-нибудь легче. Присутствие Лилит заполняет всего меня, делает мою жизнь приятной и более сносной, однако всегда внутри остается частичка, желающая смерти самому себе. Я думал, что после похорон отца станет в миллион раз легче, вот только я все еще остался голоден, чувствую себя ненасытным, как будто не до конца завершил начатое. Может, мне стоит еще раз сгонять во Флориду и поджечь его дом?
Вернувшись в машину, устало кладу голову на руль и вялым движением тянусь к бардачку, доставая самое ценное, что осталось у меня, не считая Лилит. Маленькая шкатулка со щелчком открывается, обнажая то, что хранит внутри себя уже много-много лет. Мать все так же улыбается, держа меня в своих любящих руках. Знала ли она тогда, что Кристофер способен избить ее до смерти? Мои глаза слезятся. Это всегда больно. Видеть ее блестящие, добрые глаза и понимать, что они никогда не посмотрят на меня в реальной жизни.
Почему все еще так больно? Прошло двадцать два года с ее смерти, так почему я все еще ощущаю, как грудную клетку жжет, стоит мне в очередной раз взглянуть на это фото?
— Я убил его, мама, — шепчу, смотря на лицо матери и проводя по нему пальцем, — но этого как будто недостаточно.
Мои глаза закрываются, я не позволяю слезам пролиться.
Глава восемнадцатая. Лилит
Я убью его. Возьму свой любимый нож для мяса и перережу его долбаную глотку! Как он вообще подумал, что имеет право делать подобное? Выглушить мое шампанское и оставить чертово обручальное кольцо со своим именем на внутренней стороне? У него поехала крыша. Я такая злая, что не могу перестать ходить туда-сюда по кухне, запустив руку в волосы, пока Роуз сидит за столом, приехав после моего короткого «СОС!».
Меня трясет так сильно, будто я нахожусь в шаге от приступа эпилепсии. Ногти больно впиваются в кожу ладоней, когда я сжимаю руки в кулаки. У меня едет крыша, это переходит все границы дозволенного. Сегодня я позвоню отцу, так больше не может продолжаться. Я только начала думать, что до Мэйсона наконец-то дошло, что пора оставить меня в покое, в то время как этот придурок лишь копил энергию, чтобы устроить мне настоящую бурю после затишья.
Я рычу, пнув барный стул и морщусь от боли в пальцах. Схватив бутылку вина, которое Роуз стащила из папиной коллекции, прежде чем приехать, пью его прямо с горла, но это не помогает. От алкоголя моя жажда убивать становится лишь сильнее. Боже, как же я хочу сомкнуть свои ладони вокруг его шеи и придушить.
— Собирайся, — рявкаю я. — Мы едем в квартиру твоего ненаглядного!