Его это задевает, я вижу. Он морщится и отворачивается. Я чувствую какую-то вину из-за этого и, еще раз пробурчав себе ругательства под нос, подхожу к нему, садясь на стол рядом.
— Я знаю, что ты убил его, Мэйсон, и я горжусь тем, что ты наконец-то избавился от этого груза без чьей-либо помощи. Но я хочу знать как, хочу услышать все подробности. Я вижу, как это влияет на тебя, после возвращения в Луисвилл. Ты пытаешь делать вид, что ничего не произошло, но будь честен со мной. И мне, и тебе станет легче после того, как ты все расскажешь.
Я старался не думать о том, что произошло во Флориде, когда приехал в Луисвилл, но некоторые слова, сказанные мне отцом в ту ночь, все еще жгут мой мозг. Это была не невинная беседа под алкоголь, это было обнажение души. Его души. Самой черной и самой гнилой. Он вылил на меня столько ненависти, рассказал про мою маму столько всего, что я не мог уйти из его кабинета, оставив в живых.
Я смотрю на Хантера, чувствуя неуверенность. Мне не хочется, чтобы он переживал, чтобы думал об этом, но какая-то часть меня понимает, что чем дольше я молчу, тем больше мыслей, не соответствующих действительно, появляется в его голове.
Хлюпнув носом, я провожу языком по верхним зубам и киваю ему. Или себе, не знаю. Все во мне протестует, не хочет вспоминать ту ночь. Я наслаждаюсь смертью Кристофера Уайта, но не тем, что он сказал перед ней.
Хантер поддается вперед, кладет локти на расставленные колени и кивает мне в ответ, говоря этим «давай».
И я даю ему то, чего он так сильно хотел, обнажая всю свою душу и возвращаясь в тот вечер.
Глава двадцать четвертая. Мэйсон
Лето. Флорида, Сент-Огастин. 29 лет
Меня встречает удушающая жара, вместе с солоноватым запахом омывающего штат залива. Несмотря на всю ту убогую жизнь, которая у меня здесь была, я любил Флориду. Здесь почти всегда хорошая погода, мягкий климат и море развлечений для молодых людей. Было бы еще лучше, если бы не тот факт, что здесь живет самый убогий человек на планете — мой отец.
Закинув рюкзак на плечо, я тычу пальцем в экран, стараясь арендовать машину, возле которой стою. Мне удается сделать это лишь через целую вечность. Автомобиль наконец-то приветственно пиликает, открывая для меня свои двери. Внутри такое же пекло, как и снаружи, поэтому, закинув вещи на пассажирское сиденье, спешу завестись и включить холодный воздух в кондиционере.
Кристофер будет ждать меня вечером в лучшем французском ресторане штата. Не знаю, зачем нам этот ужин, но он сказал, что если я хочу с ним поговорить, то придется уделить немного времени на то, чтобы поесть с ним. Это отвратительно. Мне кусок в горло не полезет, пока я буду видеть, как он держит нож и вилку теми самыми руками, которыми убил мою мать и еще нескольких людей.