— Он мертв.
— Калеб?
Мэйсон качает головой.
— Не знаю, где он. Им займется твой отец.
Мне так много всего хочется ему сказать, но сил совсем нет. Я отворачиваюсь, смотря в окно, где уже земли касаются первые лучи рассвета. Все, как всегда. Жизнь продолжается, в мире ничего не поменялось из-за твоего горя. Даже как-то грустно. Планета продолжает вращаться для других, в тот момент как для тебя она полностью остановилась.
— Со мной все хорошо? Есть новости от врача?
Мэйсон не отвечает. Я снова смотрю на него, но он избегает моего взгляда. Это беспокоит меня, заставляет сильнее обхватить его руку. Неужели Тобиас что-то повредил во мне? Черт, а если у него СПИД или ВИЧ? Я не могу дышать от беспокойства.
Когда глаза Мэйсона встречаются с моими, его лицо будто становится мягче. Он поворачивается ко мне всем своим корпусом, убрав под себя одну ногу, и обхватывает двумя руками мою ладонь.
— С твоем здоровьем все в порядке, — произносит парень и из меня вырывается вздох, полный облегчения. — Но кое-что изменилось. — Мэйсон облизывает губы и снова прячет взгляд, а потом что-то бурчит себе под нос и вновь смотрит на меня. — Ты беременна.
Дерьмо. Это что еще за чушь? Мэйсон не знает, как меня рассмешить и решил начать нести полный бред? Я бы посмеялась, будь у меня больше сил. Вот только он не улыбается. Ни через минуту, ни через две, и когда тишина становится совсем уж невыносимой, я шумно втягиваю носом воздух, отказываясь верить в происходящее.
— Плохая шутка, Уайт, — бурчу я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.
— Я не в настроении сейчас шутить, Ростлиф. Мне принести выписки?
— Это невозможно, я же на таблетках.
— Они не дают стопроцентной эффективности, и вроде бы, ты забыла их пару раз выпить.
Если я и беременна, то на максимально ранних сроков. А может быть такое, что анализ вообще ошибочный? Да, вполне. Но если нет? Что мы собираемся с этим делать. Я даже думать не хочу, что меня насиловали, пока под моим сердцем находился ребенок. Сразу блевать тянет.
Меня захватывает такая сильная печаль, что слезы наполняют глаза и я не могу их остановить. Все начинается со всхлипов, но быстро перерастает в рыдания. Мэйсон тут же реагирует, двигаясь ближе и наклонившись так, чтобы обнять меня. Моя рука болит в изгибе локтя, когда я тянусь к нему и, бросив взгляд, вижу гематому от недавних капельниц. Я запускаю пальцы ему в волосы, утыкаюсь в шею, пуская на нее слюни и сопли, но не могу взять себя в руки. Это ужасно страшно. До меня будто только сейчас начинает доходить, что на самом деле произошло.