Я смотрю на них. На их переживания, на их слезы, а потом опускаю взгляд на одеяло, туда, где спрятан мой живот, и думаю о том, чтобы попробовать.
Попробовать жить дальше. Попытаться все исправить.
В конце концов, умереть мы всегда успеем, не так ли?
Неожиданно на меня падает шерстяное тело, запрыгивает сверху на мою грудь, выбивая из меня жизнь. Шершавый язык неустанно облизывает мое лицо, пока я не хватаю своего пса за шею, держа крепко подальше от себя. Из меня против воли вырывается смех, когда Мэй-Мэй пытается вырваться, чтобы продолжить облизывать меня.
Мой мальчик. Мой еще один ребенок. Как бы он жил без меня? Вспоминал бы? Скулил бы из-за того, что дверь в мою квартиру больше никогда не откроется? Нет, мне точно нельзя прекращать свою жизнь. Не тогда, когда вокруг собрались все люди, которых я люблю.
Я смотрю на Мэйсона и думаю о том, что больше всего должна жить ради него. Если честно, мне кажется, он последует за мной на тот свет, если ему в очередной раз придется хоронить человека, которого он любит, раньше положенного времени. Я не могу уйти. Не могу не оставить ему шанса на нормальную жизнь.
Будет больно. Очень больно.
Сейчас меня словно пропустили через мясорубку, все внутри меня просто-напросто мертво. Не знаю, можно ли это исправить, но я попытаюсь. Я не первая, кто подвергся изнасилованию, и, к сожалению, не буду последней. В мире множество женщин переживают подобное, находят в себе силы жить дальше. У меня тоже должно получиться.
Может, мне нужно записаться в какой-то женский клуб, посвященный подобному, или хотя бы посидеть на форумах.
Мне понадобится долгая и очень упорная терапия, которая может не помочь, но все же, это лучше, чем просто наложить на себя руки.
Просто попробуй, Лилит, а если не получится, подумаешь, что делать дальше.
Меня все обнимают, все целуют. Роуз ревет, мама ревет, и я реву. Мы втроем, как три тарелки с кашей, пережеванные и выплюнутые. Мужчины стоят где-то за спинами моих самых любимых женщин и что-то обсуждают, папа вытирает щеки, стараясь спрятать от всех своих слезы.
Они все здесь, ради меня, и так будет всегда.
Приходит врач, спрашивает о моем самочувствие, дает какие-то рекомендации, потом снова берет кровь, чтобы сделать еще один экспресс-анализ на ХГЧ. Все превращается в одну большую кучу ровно до того момента, пока не остаемся втроем: я, мама и папа. Хантер силой вытащил Роуз из палаты, а Мэйсон, забрав Мэй-Мэя, отправился в мою любимую кофейну за круассанами.
Папа осторожно присаживается на край моей кровати и берет мою ладонь в свою. Мама делает тоже самое с другой стороны.