— Я все рассказала ему, — говорит она. Сначала я не понимаю, о чем речь, а после мои глаза расширяются, и я резко перевожу взгляд на папу. — Я не хотела, чтобы он винил себя за то, что не успел спасти тебя, подумала, что Блэк достоин того, чтобы узнать всю нашу историю в целом.
— Если бы вы только сказали мне правду сразу, обратились за помощью вместо того, чтобы решать что-то самостоятельно, этого можно было бы избежать, — грустно замечает папа и качает головой, прежде чем продолжить говорить: — Я не знаю, что и чувствовать. Такое ощущение, как будто меня разбили. Я думал, что Тобиас просто психопат и решил проучить маму за то, что та отвергла его, но все намного хуже… и я не знаю, как с этим справиться. Почему, Лилит?
Я понимаю, о чем он меня спрашивает и поспешно опускаю глаза на наши руки.
— Мне было так больно из-за того, что ты делала, — обращаюсь к маме. — Я злилась из-за того, что ты делаешь это за спиной отца. Злилась, что он не замечает изменений. Вы всегда были примером для меня. Смотря на вас, я точно знала, какой любви хочу в будущем, а потом вы это испортили. Ты, это испортила, — горько замечаю я, а в глазах мамы собираются новые слезы. — Я хотела отомстить тебе за то, что причиняешь папе боль. Даже то, что он не знал о твоих похождениях, не делало ситуацию менее плачевной для меня, понимаешь? Я… мне жаль, что вместо того, чтобы поговорить, я пошла на радикальные меры.
— Знаешь, Лилит, — встревает папа, — иногда я смотрю на вас обеих и никак не могу понять, вы очень смелые или очень глупые. — Он говорит это без желание задеть, с грустью и, невесело улыбнувшись, сжимает мою ладонь еще крепче. — Мне жаль, что уже ничего не исправить. Жаль, что мы не можем вернуться в твои шестнадцать и пресечь проблему. Ты не виноватат в том, что Тобиас оказался психом. Я люблю тебя, Лилит, но очень надеюсь, что ты подчерпнула из этого всего правильный урок. Будь откровенная с теми, кого любишь.
Еще какой, черт возьми. Это был самый жестокий урок на своих ошибках, который только может случиться с человеком.
Все оставшееся время я много плачу, признаюсь, как мне страшно, как не знаю, с чего начать все исправлять. Признаюсь, что боюсь сдаться.
А потом я сжимаю руками результаты теста, в которых вновь говорится о том, что я беременна. И снова плачу, еще громче. Папа и мама просто слушают мои рыдания, убеждая, что все получится, что мы со всем справимся, что я не одна.
Понадобится так много времени, которое может ни к чему не привести. Мне нужно подумать, как быть с ребенком. Я все еще не уверена в том, чтобы оставлять его. Думаю, у меня есть время сходить пару раз на терапию, чтобы прийти к какому-то итогу. И, может, нужно будет поговорить с Мэйсоном.