Не знаю, что чувствовать по этому поводу. Это кажется неправильным, таким, что мне нельзя видеть, но вместе с этим чувствую какое-то покалывание в позвоночнике, мне становится жарко и дышать тяжело. Я крепко зажмуриваюсь, осознавая, как сильно хочу, чтобы Мэйсон сделал со мной то же самое, чтобы он был таким же диким, каким являлся сейчас Хантер.
Уайт прижимается ко мне сзади, я чувствую его внушительную твердость. Его заводит все это, лишь доказывая, каким больным на голову он является. Когда его дыхание вновь касается моего уха, я сильно вздрагиваю, судорожно вздохнув.
— Неужели вы действительно подумали, что можно угробить то, что принадлежит нам, и безнаказанно свалить? — шепчет он, прижимаясь еще сильнее. Его теплые губы опускаются на мою шею, медленно покрывая ее поцелуями. — Я так сильно по тебе скучал, Лилит. Спасибо, что дала мне повод вновь с тобой встретиться.
Я пытаюсь вырваться, но делаю это так слабо и нехотя, что из его горла вырывается хриплый смех, а после он резко разворачивает меня к себе лицо и, освободив мои руки, хватает ладонями за щеки, фиксируя мое внимание на себе.
Он такой высокий, такой большой и сильный, способный спрятать и защитить меня от всего мира. Мэйсон пахнет, как грех, его некогда светлые, как самое ясное небо, глаза, потемнели, зрачки расширились настолько сильно, что я даже не уверена, что он не ослеп. Потирая большими пальцами мои щеки, закусывает губу, после чего наклоняется к моему рту.
— Проси прощения, Лилит, и, может быть, я подумаю над тем, чтобы отпустить тебя.
Его губы невесомо касаются моих и из меня вырывается тихий стон, я немного поддаюсь вперед, пытаясь поцеловать его, однако он не дает мне сделать это, отстранясь.
— Рано или поздно, сюда придет один из владельцев машины. Вы не можете держать нас тут вечно. Прекратите свои игры и отпустите нас, — тихо говорю я, севшим от возбуждения голосом.
Мэйсон вновь смеется.
— Ах, Лилит, Лилит, — покачивает головой он, — ты действительно думаешь, что сюда кто-то придет? У меня для тебя чертовски неприятные новости, моя сладкая девочка. Весь этот мудатский сектор принадлежит нам с Хантером. Все эти машины и байки — наши. Если мы захотим, то будем держать вас здесь вечность.
Мне не хватает слов, не хватает воздуха. Я умираю от его слов, во мне плещется отчаяние наряду с радостью. Чему же ты радуешься, дура? А тем временем Роуз за моей спиной стонет еще громче и от этого звука Мэйсон вскидывает свою голову, смотря на них. От звуков, что она издает, я краснею пуще прежнего и мне стыдно за то, что хочется глянуть, что Хантер с ней делает.