Дьявольщина! Если они применят всю свою скорость в беге, то нам точно не оторваться от них.

— Туда! — указываю я на стеклянные двери. — Бей со всей дури по стеклу, поняла?

Роуз кивает и покрепче сжимает биту своими руками. До выхода остается всего ничего и, напрягая руку, я заношу ее для удара, но стекло не разбивается, а вместо этого, по моим рукам проносится волна адской боли, настолько сильная, что из глаз брызгают слезы, а биты выпадают из рук. Роуз издает болезненный стон и останавливается на месте, сдавшись. Я хочу тащить ее дальше силком, приказать не останавливаться, несмотря на боль и усталость, но не успеваю подбежать обратно, потому что Хантер со смехом хватает ее за талию, подбегая сзади, и закидывает себе на плечо.

— Перестань носиться по парковке, Лилит, тебе все равно не убежать. Я начинаю терять терпение! — рычит Мэйсон, приближаясь.

— Я лучше сдохну от боли в боку и руках, чем позволю себе остановиться и дать тебе прикоснуться ко мне. Исчезни, Мэйсон! — кричу ему я и, сорвав с себя бейсболку, кидаю ее в парня, а тот ловит ее одним быстрым движением и откидывает в сторону.

В его взгляде нет больше того азарта и веселья, которое он испытывал чуть раньше. Цвет стал темнее, густые брови сошлись на переносице оттого, как он сосредоточен. Я вижу, как ему это надоело, мой пульс ускоряется, а желание плещется по всему тело, опускаясь в точку между ног. Почему он такой красивый, когда собирается что-то уничтожить?

Я не слышу Роуз, не слышу Хантера, но не знаю из-за чего конкретно: это они ведут себя тихо или давление ударило мне в голову, оглушая. Мне нужно убедиться, что моя подруга в порядке. Где-то в глубине себя, понимаю, что Хантер не причинит ей боли, но он достаточно больной на голову, чтобы сделать то, за что ей потом будет стыдно. У нас не было ситуаций, где я бы застала ее за сексом или, того хуже, участвовала в нем вместе с ним, и такая перспектива вовсе не радует меня. Пусть я та еще извращенка, но частное должно оставаться частным.

Не думаю, что эти два парня думают точно так же. Они близки и ничего не стесняются, раньше, когда все было хорошо, Мэйсон даже рассказывал, что они любили делить девушек, трахать одну одновременно. Как по мне, так это отвратительно, не зная, как некоторые женщины позволяют себе такое. Не мне, конечно, осуждать чужую сексуальную жизнь, но все же фу.

Я спотыкаюсь об расщелину между кафелем и с грохотом падаю на пол. Вот же ж! Не давая себе времени на полежать, собираюсь подняться и побежать дальше, но на меня сверху падает тяжелое тело. Мэйсон кладет руку мне на шею, прижимая мое лицо к полу, а второй хватает меня за запястья, скручивая их и зафиксировав на моей пояснице. Он сидит на моих бедрах, как на самом удобно диване. Мои глаза цепляются за Хантера и Роуз, которые успели забыть обо всем, что произошло, целуясь так, словно только ради этого и продолжают просыпаться по утрам. Черт, Роуз, ты должна была бороться со злом, а не примыкать к нему.