Я слышу звук разблокированной машины, а еще через короткое время, мы оказываемся на заднем сидении. Посадив меня на себя, Мэйсон опускает взгляд туда, где соединяются наши тела и, крепко сжимая мою задницу, заставляет меня прыгать на нем в бешеном ритме.
— Не смей говорить, что ты не скучала по этому, — сквозь зубы цедит он, войдя в кураж. — Ты только посмотри, как хорошо твоя киска принимает мой член, сжимает так, что еще немного и он, черт тебя дери, отвалится.
Я хочу ответить ему, как сильно ненавижу его, как желаю, чтобы он умер, чтобы наконец-то оставил меня в покое, но не могу. Я даже не могу вздохнуть от этих бешенных толчков, не то, что заговорить. Я захлебываюсь стонами, слезы продолжают литься по щекам. Мне мерзко от самой себя, из-за этого я плачу, но помимо этого я так сильно скучала по нему и этим ощущениям, что закончу жить, если он посмеет достать себя из меня.
— Черт, Лилит, я так соскучился по тебе, что не уверен, что продержусь слишком долго, — шепчет он и, собрав влагу пальцами вокруг своего члена, похороненного глубоко во мне, размазывает по моему клитору, заставив меня этим движением закатить глаза к потолку автомобиля. — Кончи для меня, любимая.
Еще несколько жестких толчков и я рассыпаюсь в его руках, разбиваюсь, как хрустальная ваза. Увидев меня, кончающую и потерявшую контроль, Мэйсон отправляется вслед за мной, укусив мою губу. Я чувствую, как он наполняет меня, как его бедра содрогаются, а потом становится тихо.
Я роняю голову ему на плечо, пытаясь отдышаться. Сердце болит в груди, вся моя спина вспотела, некоторые волоски выбились из хвоста, прилипая к лицу. Руки Мэйсона бережно пробегаются пальцами по линии моего позвоночника, после чего он сцепляет их вокруг моей поясницы, прижимая меня ближе к своему телу.
Так мы сидим целую вечность, тишину нарушает лишь наше тяжелое, наполненное удовлетворением, дыхание. Я бы просидела так всю оставшуюся жизнь, если бы в мозг не ударило осознание, чему я только что позволила случиться. Это плохо. Это очень плохо. Вкус такой паршивый, словно я предала саму себя.
— Ты еще принимаешь противозачаточное? — спрашивает Мэйсон, это так злит меня, что я резко отстраняюсь и даю ему самую звонкую и сильную пощечину. Его голова откидывается в бок, облизнув щеку изнутри, он бросает на меня взгляд. — Наверное, я это заслужил. — Звук его голоса вызывает во мне новую волну агрессии, и я ударяю его еще раз. — Это, может быть, тоже. — Моя рука поднимается вновь, собираясь стукнуть его в третий раз, но он перехватывает ее. — Но не более того, — добавляет парень.