Слова потоком вылетают из моего рта, перемешиваясь с всхлипами, покрывало под моей головой быстро мокнет от слез. Он не говорит ничего в ответ, я чувствую, как он отстраняется, выпрямляясь за моей спиной. Кимоно плавно поднимается вверх по бедрам, сворачиваясь на пояснице, а теплые ладони проходят по коже моей попы. Мне нравится это прикосновение, оно успокаивает, выравнивает дыхание.
До тех пор, пока по плоти не расползается жалящая боль, звук хлопка разносится по тихой комнате, ударяясь о стены. Место, по которому он ударил, начинает гореть, а киска против воли пульсирует сильнее.
— Скажи мне, — хрипло говорит Мэйсон, — что хуже: моральная боль или физическая?
Его пальцы невесомо касаются горящей от удара кожи. Сглотнув, выпрямляюсь на руках, посмотрев за плечо. Мэйсон до сих пор в своем бандитском обличии, а из-за этих перчаток удар ощущается в тысячу раз сильнее, надеюсь, нежная кожа не лопнула от этого хлопка.
— Физическая боль хотя бы может пройти.
— А моральная, по-твоему, нет? — мы пересекаемся взглядами. Я хочу сорвать с него эту кепку и капюшон, чтобы нормально разглядеть такие любимые для меня глаза.
Я качаю головой.
— Никогда. Моральная боль никогда не проходит до конца. Прошло двадцать два года со смерти твоей мамы. Стало ли тебе легче? — мы оба знаем ответ на этот вопрос, ему не нужно отвечать на него. — Вот видишь. Моральная боль лишь приглушается, иногда ненадолго засыпает, но не более того.
— Что ты собираешься делать с этим?
— С чем? — не понимаю я.
— С нами.
Его руки полностью пропадают, он отстраняется от меня, встает с кровати и от этого я чувствую сильную пустоту, мне хочется вернуть его обратно, ощутить его тепло. Вместо того, чтобы ответить, я как обычно убегаю, подползаю к краю кровати, к нему. Мэйсон смотрит на меня с высоты своего роста, ничего не делая до тех пор, пока мои пальцы не касаются пояса его штанов в попытке опустить их на бедра. Он хватает меня за запястья, удерживая их крепко.
— Что ты собираешься делать с этим? — вновь спрашивает он.
— Я… ты спросил, что я предпочту первым: заняться сексом или поговорить. Я выбираю первое.
Мэйсон качает головой и отходит от меня на шаг. Его крупное тело плюхается на кресло около окна, там больше света, его силуэт выделяется сильнее, он раздвигает ноги так широко, что мне приходится приложить массу сил, чтобы не подползти к нему, оказавшись между ними. Я не умею заглаживать вину, кроме как сексом, это моя естественная реакция на проблему, когда дело касается этого мужчины.
— Я смыл ключ в унитаз, — спокойно произносит он, снимая перчатки, а мои глаза расширяются, потому что я знаю, что это значит. — Нам не выйти из этого дома, Лилит. Тебе не избежать разговора. Я не притронусь к тебе, пока ты не признаешь, что мы должны снова быть вместе. Я позвоню Хантеру и выпущу тебя только когда ты скажешь правду.