— Нет. Я лучше перережу себе горло, чем позволю вновь лишиться твоего доверия. Я негодяй, ты права. Но я твой негодяй и это ничто не изменит. Ни одна информация, ни один гребаный заказ — вообще ничто. Ничто не заставит мне вновь предать тебя. Ты все, Лилит. Моя еда, мое дыхание, мой дом, мое сердце. Ты. Вся ты.
Я дрожу всем телом. Это неправильные слова, они нездоровые, но мне так нравится их слышать, так нравится верить в них. Верить ему.
— Так нельзя, Мэйсон. Ты одержимый. Одержимость не приведет ни к чему хорошему.
— А ты? — он поднимается на ноги и подходит к кровати, подползая ко мне, его дыхание опаляет мои губы. — А ты, Лилит? Ты не одержимая? Мы оба знаем, что ты не можешь без этого. Тебе даже нравится страх, который я заставляю тебя испытывать. Тебе нравится все твое безумие. Перестань бежать от него. Прими это. Будь моей, Лилит.
Я хочу. Хочу быть его, но самые опасные люди — те, кто называет одержимость любовью, и Мэйсон из таких. Но как быть, если меня привлекает эта одержимость? Ради кого я задумываюсь о правильности? Ради кого думаю о том, как не стоит поступать? Я делаю это не ради себя, потому что иначе бы не шла против собственного сердца.
Я наклоняюсь чуть вперед, останавливаясь прямо у его губ, мои касаются их слегка, невесомо, если поддамся еще ближе, то смогу поцеловать его.
— Ты такая же, как я, милая. Тебе это нужно. Я не знаю, для кого ты пытаешься казаться адекватной, но расслабься, детка, — шепчет он, практически задыхаясь от нужды во мне. — Расслабься, дорогая. Я никому не позволю обидеть тебя и сам не обижу.
Мы дышим друг другу в рот, мои пальцы покалывают от потребности, я так сильно хочу прикоснуться к нему, раздеть его, оказаться еще ближе.
— Скажи это, Лилит. Молю тебя, скажи.
К черту! Я больше не могу сдерживать это.
— На колени, Мэйсон, — цежу я.
На его губах появляется усмешка, он доволен тем, что я сдаюсь. Ему больше ничего не нужно, парень уже понимает, что я его, а он мой, что он нужен мне, как воздух.
Медленно встав с кровати, он падает на колени прямо передо мной.
— Так, моя королева? — спрашивает тихо, дразня.
Поднявшись, останавливаюсь рядом с ним и, взяв за подбородок, поднимаю его лицо, очерчивая линию челюсти пальцем. Он такой красивый, даже когда мне его почти не видно. Я хочу включить свет, чтобы разглядеть это потрясающее лицо, но не двигаюсь с места. Он стоит передо мной на коленях, как послушный щенок, опустив руки по швам и ничего не говоря.
Медленно подцепив капюшон, скидываю его назад, а потом срываю с него кепку, кидая куда-то в непонятное направление, всколыхнув его шевелюру. Эти волосы такие мягкие на ощупь, такие приятные, мои пальцы чуть ли не мурчат от наслаждения, когда я к ним прикасаюсь.