— Мне она не понравилась, совсем, — продолжает Кристофер, делая затяжку сигарету, оказавшейся в его гнусном рту. — Думаю, это сразу стало взаимно. До сих пор помню, как она забивалась по углам, словно дикая кошка, старалась держаться подальше от меня и моего отца. Я говорил ей, что она может уйти, что ее здесь никто не держит. После свадьбы Эбби призналась, что никогда не смогла бы уйти, потому что твой дед угрожал ей. Знаешь, Мэйсон, я думаю, в тайне он был влюблен в нее. Уильям часто посещал дома с проститутками, но никогда никого не выкупал и не приводил домой. Твоя мать стало первой.
Его слова режут мне уши. Это звучит так бредово, что мозг отказывается верить, я до боли сжимаю рукой свое колено, пытаясь совладать с эмоциями.
— Я пошел к нему, когда узнал, что ей была запрещена свобода. Мы сильно поссорились, все закончилось тем, что он начал угрожать и мне, обещал оставить без наследия, с голой задницей на улице. Мы были обречены. Наверное, именно тогда я и начал так сильно ненавидеть Эбби.
Ненавидеть Эбби. Эти слова словно раскаленное железо, сжимают мое сердце до адской боли. Мама не заслужила ненависти, она не выбирала свою жизнь, все время она лишь боролась за себя и свою свободу. Кто же на самом деле все испортил? И Кристофер, и Уильям. Они оба сделали все, чтобы мать терпела страдания каждый день своей жизни.
— Она не улыбалась, пока не забеременела тобой, — тише произносит отец. — Я ставил на то, что Эбби наложит на себя руки, а потом появился ты в ее чреве и она стала абсолютно другой женщиной, более счастливой, кажется, в тот момент у нее появился смысл жить. А моя ненависть лишь возросла, ведь я хотел другую женщину, с которой приходилось встречаться тайно. Я ненавидел тот факт, что Эбби позволила себе быть счастливой, пока я задыхался от нехватки свободы рядом с ней.
— Другую женщину? — переспрашиваю я, не способный скрыть удивление.
— Джена появилась примерно в то же время, что и Эбби. Это был сильный контраст, при виде одной мое сердце расцветало, когда при другой оно заходилось болью. Уильяму никогда не нравилась Джена. Он в целом не особо любил женщин, регулярно избивал мою мать, пока та не скончалась, лишь Эбби смогла вызвать в нем какой-то интерес.
— И ты решил перенять его модель поведения, не так ли? — рычу я. — Какая ирония, отец убил твою мать, а ты убил мою. Да вы одинаковые.
— Я не знал, что Эбби умрет, — пожимает плечами Кристофер. В его словах так много безразличия, что я не сдерживаюсь, резко встав.
— Почему ты не отпустил ее, как только Уильяма не стало? Почему не подарил свободу, которую вы так оба жаждали?