От этой мысли меня тошнит и, прежде чем я выблюю все на эту шикарную скатерть, прикладываю губы к своему бокалу, делая глоток. Мне нельзя напиваться в ноль, но выпить, чтобы расслабиться вполне.
— Слышал, акции «Уайт Компани» с каждым годом все более и более расцветают, — говорю ему я, игнорируя вопрос.
Официант снова подходит к нам, чтобы принять заказ. Кристофер отвечает, только когда мы вновь остаемся одни.
— О, да, в этом году мы особенно в ударе, наша компания лидирует в топ сто. Жаль, что я пока так и не нашел, кому ее передать, когда совсем состарюсь, чую, ты только этому рад.
Да, я очень рад, но ничего не говорю, лишь слегка улыбаясь. Еще до моего рождения, когда мама была на пятом или шестом месяце, было принято решение вписать меня во владельцев компанией, она автоматически перейдет под мое руководство в случае смерти Кристофера Уайта. Я не знаю, кто повлиял на такое, но отец этому никогда не был рад, возможно, это было влияние сверху от его отца, моего дедушки, который умер почти за день до моего рождения.
Кристофер правильно делает, испытывая недовольство из-за этой мелочи, так как ему очень хорошо известно, что, если с ним что-то случится, я сотру его детище в порошок, распродам все, что только можно будет. Я предупредил его об этом до того, как съехал и с тех пор он ищет решение данной проблемы. Может быть, это одна из причин, почему он сблизился с Дженой, да упокоит господь ее душу. Она протянула не долго, умерла от «суицида», когда мне стукнуло двадцать. Я никогда не был с ней близок, но знаю, что в какой-то момент она пыталась сбежать от Уайта, и, как мы все понимаем, у нее это не особо получилось. Разве что в гроб.
Весь ужин мы обсуждаем какие-то мелочи, стараясь делать вид, словно не ненавидим друг друга. Сочный стейк встает поперек горло, мне не вкусно, он кажется кислым из-за того, в какой компании я его ем. Пока в моем бокале все еще плещется то вино, которое налил официант, стоило мне тут показаться, отец уже пьет третий или четвертый стакан виски. Я вижу, как его глаза поддернуты мутной пеленой, предупреждающей о том, что он потихоньку становится пьян. Это хорошо, очень хорошо.
В ресторане мы сидим по меньшей мере два часа, к тому моменту, как Кристофер вызывает своего водителя, он уже плохо соображает, но все еще крепко держится на ногах. Мы медленно курим, стоя недалеко от входа. Ветер, ставший совсем чуть-чуть прохладным ближе к ночи, слегка остужает кожу.
Я вижу несколько папарацци, щелкающих нас, однако они меня совсем не заботят. Эти стервятники знают, что ресторан за нашими спинами является одним из самых популярных среди знаменитостей, поэтому абсолютно нормально, что они пасут здесь, чтобы выцепить хоть какую-то интересную вещь в мире бизнеса и развлечений.