– Это что, трактат по истории?!
– Один из лучших, – радостно закивал мне Русариус. – И не только по истории. Некоторые главы в нем посвящены этикету и особенностям политической жизни фейри. Полагаю, этот материал весьма пригодится в нашей чрезвычайной ситуации.
– Меня не интересует ивелийская история, – заявила я, – а на этикет мне вообще плевать.
– Ну, это мы уже поняли, – проворчал Рэнфис.
– Местная политика и придворные дрязги – ваше личное дело, – продолжила я. – Мне нужно выяснить, как опять открыть портал с жидким серебром, которое вы называете ртутью. Я это сделаю и свалю отсюда на хрен в ту же секунду. Вы по-прежнему будете уверять меня, что мои друзья и брат мертвы? – Даже произносить эти слова было тяжело – горло свело болезненной судорогой, но я заставила себя продолжить: – Что ж, если так, я хочу увидеть их трупы собственными глазами. Хочу похоронить то, что от них осталось. Они не заслуживают гнить на жаре, я не позволю крысам и стервятникам обглодать их кости.
В библиотеке воцарилась тишина. Рэн еще не успел сесть за стол и теперь начал поспешно облачаться в принесенные с собой доспехи, будто они могли ему понадобиться в любую секунду.
– Сейрис, прошло больше недели. Я уверена, что уже слишком поздно, – мягко сказала Эверлейн. – Как бы ни было тяжело, тебе все же лучше принять это и…
– У тебя есть брат, Эверлейн? – перебила я.
– У меня… – Она взволнованно заморгала, взгляд по какой-то причине метнулся к Кингфишеру, но тот с бесстрастным, отсутствующим видом смотрел в пространство. – Да, есть, – кивнула наконец девушка.
– Ты его любишь?
– Разумеется.
– Если бы тебя с ним разлучили, ты бы испытывала настоятельную потребность узнать любой ценой, что́ с ним, жив он или мертв?
Эверлейн молчала, сидя неподвижно, с прямой спиной, но почему-то мне показалось, что у нее внутри в этот момент что-то надорвалось. Она долго смотрела вниз, на свои руки, сложенные на коленях, наконец тихо вымолвила:
– Прости, Сейрис, но все сложнее, чем ты думаешь.
– Да неужели? – резко вмешался Кингфишер. Он перестал таращиться в одну точку, находившуюся где-то в дальнем углу библиотеки, и теперь уставился на Эверлейн – я даже втайне возблагодарила богов, что этот пронзительный взгляд адресован не мне. – Человеческий род слаб и порочен, но я должен признать, меня восхищает верность этой его представительницы. Для нее семья превыше всего. Это дорогого сто́ит. И заслуживает награды.
– Фишер, послушай… – начал Рэн.
Но Кингфишер уже переключил внимание на меня, и я вздрогнула, когда он ко мне обратился: