– Малькольм вошел в город во главе своего войска. И я узнал, что они с Беликоном не враги. Эти двое были союзниками еще до того, как на наш род обрушилось проклятие крови. Но до сегодняшнего дня я не знал, что в их альянс входит еще и Мадра. Я хотел спасти тех немногих горожан, которые остались живы, и Беликон предложил мне сделку. Он взял монету – самую мелкую из тех, что имели хождение только в Гиллетрае. С одной стороны там был вычеканен древесный лист, с другой – рыба. Он сказал так: если монета ударится оземь и ляжет листом вверх, Малькольм уведет орду из города, никому больше не причинив вреда. Если же монета ударится оземь и ляжет вверх рыбой, они завладеют городом и уничтожат его, а мне придется отдать им последних уцелевших фейри на растерзание и встретиться с Малькольмом на поле битвы.
– Ты пропустил самое интересное, – вмешался Беликон и обратился к слушателям: – По условиям сделки пес не мог прикасаться к монете или как-то влиять на нее в полете. Ему запрещалось причинять вред мне или моему брату, до того как определится исход по жребию. Ни один волос не должен был упасть у меня и у Малькольма с головы. Пока монета не решит судьбу Гиллетрая, он также не имел права никому рассказывать о нашей сделке, равно как и о том, что мы с Малькольмом – союзники. И пес согласился. Ему так отчаянно хотелось спасти горстку горожан, что он дал мне кровный зарок.
– А теперь внимание! – подал голос с помоста Малькольм. – Моя любимая часть истории!
Беликон встал рядом с Кингфишером – так близко, что почти касался его щеки кончиком носа. Видимо, предполагалось, что Кингфишер должен испугаться, но он смотрел только на меня. До злобного куска дерьма в королевской мантии ему не было дела.
– Я бросил монету… – сказал Беликон.
– А я ее поймал! – Малькольм поднял кубок с кровью, словно поздравлял самого себя.
– Монета не ударилась оземь, – едва слышно прошептала я.
– Монета не ударилась оземь! – громогласно возликовал Беликон.
В прекрасных глазах Кингфишера была неутолимая печаль. Ртуть тонким кружевом обвилась вокруг правого зрачка – спокойная, неподвижная.
– Дети Малькольма устроили пир, правда же, пес? – расплылся в глумливой усмешке Беликон, подступив к Кингфишеру еще ближе, почти касаясь лбом его виска.
Кингфишер по-прежнему на него не реагировал. Он сохранял поразительное самообладание. Мои глаза увлажнились, но не скатилось ни слезинки. Я неотрывно смотрела на крылья, простертые вверх из-под серебряного латного воротника.
– И тогда я сжег город, – сказал Кингфишер. Он не пытался юлить, даже не думал менять финал истории в свою пользу. – Я запер городские ворота – захлопнул ловушку. Орда Малькольма уже убила всех жителей. Они на глазах превращались в фидеров. Гиллетрай был домом для двухсот тысяч высших и меньших фейри. Если бы они присоединились к полчищу Малькольма, от Ивелии ничего не осталось бы. Поэтому я отдал приказ. Я сделал то, что должен был сделать.