– Может, дашь своей игрушке перевести дух, Малькольм? – промурлыкала Мадра, с пристальным интересом наблюдавшая за Кингфишером. – Жаль будет, если он сдохнет до того, как начнется игра. Мне любопытно посмотреть, одержит ли он над тобой верх в этот раз. А прошлый я, увы, пропустила.
Малькольм усмехнулся:
– О, разумеется! Я ведь обещал тебе развлечение. Прости, сестра. – Он не сделал никакого видимого жеста, чтобы избавить пленника от незримой муки, которой подвергал его все это время. Просто Кингфишер, стоявший на коленях, вдруг обмяк, упершись обеими руками в каменные плиты, и судорожно глотнул воздух, явно почувствовав свободу. Малькольм поднес ко рту кубок из граненого хрусталя с густой, тягучей, темной жидкостью, и его бледные губы окрасились алым. Кровавая улыбка источала веселье, когда он опять заговорил: – До чего же отрадно, что мы снова вместе, все трое! Я скучал по тебе, Мадра. Мы так чудесно веселились тут, особенно в последнее время. Падение Гиллетрая было грандиозным зрелищем, правда ведь, братец?
– О, дух захватывало! – согласился Беликон. – Ты ведь тоже там был, пес, верно? Ты все видел от начала до конца. У тебя местечко было, можно сказать, в первом ряду!
– Пошел ты на х… х-хрен… – прохрипел Кингфишер. – Я тебя… уничтожу .
Сердце гремело кузнечным молотом у меня в груди, кровь кипела. Отец Эверлейн поднялся на ноги и двинулся вниз по ступеням помоста к Кингфишеру. Его лицо искажала ненависть.
– Такой же, как Финран, – процедил король Ивелии. – Надменный грубиян. Гордец, уверенный в своей правоте. Но на самом деле ты всего лишь пыль у меня под ногами, Кингфишер. – Это имя прозвучало из уст Беликона как ругательство. – Может, расскажешь своим драгоценным друзьям, что ты тут натворил, а? – Он сгреб Кингфишера за волосы и дернул его голову назад. – Что, сынок? Язык проглотил? О, погоди-ка. Вот в чем дело! Ты ведь просто не можешь об этом рассказать, да?
С неожиданным для его габаритов проворством Беликон вдруг ударил Кингфишера коленом в лицо так, что тот повалился на камни. Толпа на трибунах взревела еще громче, будто выражала одобрение.
– Нет! – Я рванулась вперед, но чьи-то руки удержали меня на месте.
Это были гвардейцы из Зимнего дворца. Стражи Беликона, обычные фейри. Откуда они здесь? Я взглянула в глаза парню, который крепко держал меня за правую руку, и увидела в них стыд. Он понимал, что делает нечто неправильное, и все равно покорно выполнял приказы психопата.
– Отпусти меня! – взмолилась я, но гвардеец не шелохнулся.
Тем временем Беликон, раскинув руки, повернулся вокруг своей оси, как артист на сцене. Его хохот разнесся над помостом.