«Я хотел спасти тебя от этого. Я не должен был допустить, чтобы ты страдала вместе со мной» . Вдруг, словно его пронзила молния, Кингфишер запрокинул голову так, что мышцы на ней натянулись канатами, и оскалил зубы в мучительной гримасе.
– Нет! – Я бросилась к нему, но меня отказались нести собственные ноги, и я застыла на месте, парализованная.
Ледяной голос рассек воздух, со свистом, как коса:
– Приветствую вас, друзья! Добро пожаловать! Раз уж никто не потрудился официально представить нас друг другу, давайте знакомиться…
– Боги неумирающие, – прошептал у меня над ухом Лоррет.
Я не хотела отрывать взгляд от Кингфишера, но мне пришлось это сделать. Нужно же было узнать, кто…
Гребаные…
двадцать пять…
преисподних.
Должно быть, мне это померещилось от «вдовьего горя».
Глюки – другого объяснения я не находила.
В центре помоста сидел Малькольм – его я узнала по тонким, изящным чертам и длинным серебристым волосам. Предложение знакомиться исходило от него, в этом не было сомнений, потому что с теми, кто находился по обе стороны от него, я уже была знакома. И они тоже прекрасно меня знали.
Справа от Малькольма на помосте восседал Беликон.
Слева… Мадра.
Оба были в парадном королевском облачении. Ивелийский самодержец – в темно-зеленом бархате. Повелительница Зильварена – в сверкающем золоте.
Я поморгала в надежде, что они исчезнут, но не тут-то было. Оба остались на месте. Это казалось невозможным, но Беликон и Мадра во плоти сидели рядом с королем вампиров.
Кэррион смертельно побледнел, его привычную беспечность как ветром сдуло. Он уставился на троицу, расположившуюся на помосте, взглядом, который пылал настоящей ненавистью.
– Поскольку никто по-прежнему не спешит вас представить, – продолжил Малькольм, – возьму на себя труд предположить, что ты Сейрис. Судя по стати и эмблеме с оскаленным волком у тебя на груди, ты один из «Лупо проэлиа» Кингфишера, однако не тот генерал, который столько лет досаждает мне более других. Определенно нет. Я встречал Рэнфиса. А значит, ты Лоррет. Тот самый Лоррет, что обрушил башни в Бариллиэте и убил тем самым тысячи моих детей. – Холодные серые глаза сверкнули яростью, однако гнев Малькольма утих, когда он перевел взгляд на Кэрриона. – А тебя я не знаю.
Контрабандист изобразил низкий поклон, но без малейшего почтения – с откровенной шутовской издевкой:
– Я Кэррион Сви…
Малькольм кивнул Харрону, и тот обрушил рукоятку кинжала на затылок Кэрриона. Удар заставил парня замолчать и бросил его на колени.
Кингфишер зарычал, по-прежнему корчась от странного приступа боли, терзавшего его тело, – это было видно. Мы с Лорретом схватились за мечи, но Беликон расхохотался, предупреждающе вскинув руку: