– Когда воронка меня втягивала, я почувствовал, что портал закрывается, – сказал бард, когда мы все немножко пришли в себя. – Если бы я прыгнул в нее секундой позже, эта колдовская штуковина разрубила бы меня пополам.
У него было на пару секунд больше времени, чтобы осмыслить предупреждение Лейн насчет воды. В начале падения Лоррет быстро сообразил, что к чему, и сгруппировался перед соприкосновением с поверхностью озера. А Кэррион никакого предупреждения не получил вовсе. Он ударился о воду плашмя всем телом. И я, видимо, тоже. Это объясняло тот факт, что теперь мы оба шипели от боли на каждом вдохе и выдохе.
Лоррет порылся в мокрых карманах и достал кожаный мешочек, края которого были стянуты шнурком. Пока мы с Кэррионом, кряхтя и охая, поднимались на ноги, он извлек из мешочка стопку листьев, помахал ими в воздухе, стряхивая воду, и каждому из нас протянул по два:
– Разжуйте их и держите под языком. Только не глотайте ни в коем случае, а то через пять минут начнется такой понос, что штаны снять не успеете.
– А что это? – поинтересовался Кэррион.
– «Вдовье горе». Оно притупит боль на несколько часов. Вернее, даже не притупит, а полностью снимет. Мы всегда носим листья этого растения при себе, на случай если понадобится сражаться после ранения.
– А почему такое странное название, если оно помогает выжить в бою? – Я скривилась, раздавив листья зубами: они оказались ужасно горькими.
– Потому что это растение дает ложное ощущение, будто ты одной левой можешь разнести целую армию фидеров, и быстро вызывает привыкание. Многие воины принимают «вдовье горе» как лекарство в первый раз, чтобы заглушить боль во время сражения. Потом они принимают его еще раз. И еще. А потом умирают.
– Ага. Спасибо, что предупредил. – Я разжевала листья, с особенным тщанием стараясь не проглотить их, потом затолкала получившуюся кашицу под язык и почти сразу почувствовала обезболивающий эффект.
Сначала в голове слегка прояснилось. Затем восприятие обрело небывалую остроту́.
Где это мы, блин, находимся?
Я хорошенько огляделась, и увиденное мне не понравилось. Мы стояли на отмели в небольшой бухте. Позади нас тесным рядом заостренных зубов высились скалы. Они охватывали бухту так, что не было никакой возможности обойти их по суше ни справа, ни слева. Выбраться из бухты можно было только двумя способами: либо вернуться в воду и плыть вдоль скал в поисках выхода на сушу – что было очевидным образом исключено, поскольку ни Кэррион, ни я не умели плавать, – либо совершить восхождение. Мы все трое запрокинули головы, разглядывая черную отвесную стену из обсидиана, и каждый из нас побледнел.