– Лоррет не жульничал, – сказала я ему. – К тому же он победил тебя твоим же оружием. Сколько раз ты сам обманывал Хейдена, заставляя его заключать с тобой заведомо проигрышные пари, а?
– Я не виноват, что твой братишка слишком доверчив, Сейрис.
– А сам-то ты, умник недоверчивый, о чем думал, когда решил поиграть в ножички с чистокровным фейрийским воином в семь футов ростом? Он сотни лет практиковался в истреблении всякой мелочи, которая ему в пупок дышит!
– Да ну вас на фиг обоих! – проворчал Кэррион, надув губы. – Если бы я не уступил ему право первого броска, этого разговора вообще бы не было. Я бы до сих пор дырявил чертово дерево!
Кинжал в очередной раз вернулся в руку Лоррета, но теперь он развернул оружие рукояткой вперед и с коварным блеском в глазах протянул его Кэрриону:
– Как скажешь, человек. На, попробуй.
Порозовевшие от гневного румянца щеки контрабандиста сделались пунцовыми:
– Нетушки, поздно! Я уже проиграл, так что нет смысла суетиться.
Лоррет покачал головой:
– Жалкий неудачник.
– Жалкий до слез, – покивала я.
– Да блин! – взвыл Кэррион. – Может, просто поужинаем тем, что я приготовил, и вы оба заткнетесь?
– У меня нет времени на еду. Я вышла кое-что спросить у тебя, Лоррет.
Воин развернулся ко мне на обломке скалы:
– Слушаю.
– Ты резьбой по дереву когда-нибудь занимался? Выстругивать фигурки умеешь?
– Так уж вышло, что да, порой я уделял минутку этому ремеслу.
– Будь осторожна, солнышко, – влез Кэррион. – Возможно, он уделял этому гребаному ремеслу каждый день своей бесконечной фейрийской жизни. Возможно, он даже выигрывал состязания по резьбе.
Я закатила глаза:
– У меня и в мыслях не было с ним состязаться в чем бы то ни было, Кэррион. Мне просто нужно знать, хороший он резчик по дереву или нет.
Лоррет расхохотался, и его смех далеко разнесся в сгущавшихся сумерках.
– В таком случае могу сказать, что я не просто хороший резчик. Я в этом деле непревзойденный мастер!
Часы летели один за другим. Когда осколки меча Даньи расплавились, я вытащила длинную болванку из литейной формы и принялась ковать новый меч – плющила ее молотом, переворачивала, уплощала, раскаляла металл, охлаждала его, опять бралась за молот, придавала форму, добавляла жара – снова и снова. Повторяла одни и те же действия тысячи раз. Вечер сменился ночью, облака рассеялись, выглянули звезды, но я не останавливалась. Руки налились свинцовой тяжестью, мышцы спины просили пощады всякий раз, когда я поднимала молот, но чутье подсказывало мне, что труд мой не завершен. Пока нет. Когда я уже решила, что сталь достаточно закалена и клинок готов, в глубинах сознания прозвучали слова: «Еще немного, Сейрис Фейн» .