На следующее утро я проснулась оттого, что лис слюнявил мне физиономию. Голова с похмелья раскалывалась. Солнце сияло высоко в небе, а Кингфишер еще не вернулся. И за весь день он не заглянул ко мне ни разу. Сытно позавтракав в спальне и почувствовав себя значительно лучше, я до вечера бродила по Калишу, разглядывая анфилады залов и маясь бездельем. Я чувствовала себя чужой в этом прекрасном, уютном и ухоженном доме. Здесь все было сделано с любовью, и почему-то казалось, что Кингфишер тоже не принадлежит этому месту. Не вписывается, так же как и я. Его предки построили за́мок для семейной жизни, по просторным галереям и покоям должны были бегать детишки, под высокими сводами – звучать заливистый смех. Но огромное здание полнилось болезненной тишиной, и тишина печальным эхом отзывалась в моей душе.
Я представляла себе мать Кингфишера. Как она получает от Беликона письмо, в котором говорится, что ей надлежит прибыть со всем имуществом в Зимний дворец, чтобы сочетаться браком с ним, королем Ивелии, и начать новую жизнь. Как она смотрит на своего черноволосого мальчика и думает о том, что уготовано ему вдали от надежных стен родного дома, при дворе, полном коварных интриг.
Поужинала я тоже в спальне Кингфишера, сидя за его столом, а как только сгустились сумерки, свернулась калачиком в его постели и чесала Оникса за ухом, пока не забылась беспокойным сном.
Когда Кингфишер не пришел за мной и на следующее утро, я начала испытывать беспокойство. Вчера я уже упустила возможность провести три эксперимента со ртутью и не хотела прохлопать ушами еще три. Ближе к полудню я нервно мерила шагами комнату и была в таком взвинченном состоянии, что духи огня, сначала периодически заглядывавшие спросить, не нужно ли мне чего, перестали совать нос в спальню, и даже Оникс, осуждающе нарычав на меня, сбежал в сад гонять по снегу бе́лок.
В три часа дня Кингфишер наконец соизволил явиться. На этот раз не было внезапного треска, грохота и вихря черных теней – вместо того чтобы воспользоваться теневым порталом, он попросту постучал в дверь, а поскольку спальня принадлежала ему, не стал дожидаться ответа, распахнул створку и остановился на пороге, молча меня разглядывая.
– Ты в моей рубашке, – наконец констатировал он.
– Прикинь, тут больше нечего было надеть, – свирепо произнесла я. – Вся одежда из комнаты, которую я делила с Кэррионом, исчезла. Арчер подготовил для меня отдельную спальню дальше по коридору, но там шкаф набит платьями, а мы оба знаем, как я к ним отношусь.
Кингфишер хмыкнул.