– Что же он сделал?
Лоррет рассмеялся, запрокинув голову:
– То, о чем с тех пор ему наверняка приходилось жалеть бесчисленное множество раз! Он сделал меня братом по крови. Отдал мне частицу своей души.
– Частицу души?.. – Я усомнилась, что правильно расслышала – из-за спиртного уши могли сыграть со мной злую шутку. Даже если душа существует – а я не до конца была в этом уверена, – разве можно раздавать ее горстями направо и налево?
– Это древний ритуал, – пояснил Лоррет. – В наши дни мало кто умеет его совершать. Но отец Фишера однажды умер, и друг спас его, поделившись душой. Впоследствии, когда Фишер был совсем мал, Финран рассказал ему, как провести обряд, на случай, если когда-нибудь понадобится спасти жизнь важного для него человека.
– Но ведь тебя Фишер даже не знал…
Голубые глаза Лоррета поблескивали холодным колючим светом, как бриллианты. Он сделал еще глоток и поставил бокал на стол, не отрывая от него взгляда.
– Да, не знал. Я был ему чужим. Но Фишер все равно меня спас. Он связал частицу себя с тем отголоском жизни, который еще звучал во мне. И у него получилось. Я был чудовищно слаб, тем не менее смерть ослабила хватку на моем горле. Я понял, что выживу, и Фишер тоже это понял. Он сказал мне, что должен отправиться к своим «волкам» и вернется только через три месяца. Сказал, что я, если захочу, могу уйти на все четыре стороны, как только почувствую себя лучше, а если решу остаться, для меня в Калише всегда найдется место.
– Ты решил остаться. И сражаться.
Лоррет медленно кивнул:
– У меня не было семьи. Никто нигде меня не ждал. Так что я решил послать на хрен свою прежнюю жизнь. Ведь я все еще дышал только благодаря Фишеру. Надо было получше рапорядиться заново отмеренным мне временем и стать достойным дара, который я получил от него. Ради этого стоило постараться. В общем, я остался в Калише и, едва начал твердо стоять на ногах, приступил к тренировкам. До этого я меч никогда в руках не держал, теперь же упражнялся в фехтовании без устали. И жрал в три горла, так что повар вздрагивал всякий раз, видя меня на кухне. Когда Фишер вернулся через три месяца, он не нашел меня в Калише. Я ждал его в военном лагере и был к тому времени на ладонь выше и вдвое тяжелее, чем в тот день, когда он оставил меня в своем доме. Но что еще важнее, я был готов убивать вампиров.
– Погоди, ты что, перешел Омнамеррин? На своих двоих? – недоверчиво спросила я. Кингфишер говорил, что только самоубийцы решаются пересечь горный массив между Иррином и Калишем.
– Именно так. Это заняло девять дней, меня чуть не накрыло лавиной, но в конце концов я добрался до лагеря.