– Ублюдок, – процедила Данья. – Надо было врезать тебе сильнее.
– Ну, вряд ли тебе это удалось бы, – осклабился Лоррет.
Я перестала прислушиваться к их перебранке. Данья была не права: я искренне переживала из-за того, что случайно уничтожила драгоценный клинок. Надо было исправить дело… Я рассматривала стену, ощетинившуюся стальными иглами, размышляла о том, как их оттуда достать, и вдруг почувствовала слабое покалывание в пальцах, а потом услышала… легкое дуновение, не более того. По сравнению с этим звуком шепот ртути, доносившийся до меня в кузнице на склоне горы, можно было бы назвать диким ревом. Тем не менее я услышала голоса и порывисто обернулась к Кингфишеру:
– Меч выкован не из чистой стали. В нее добавлена ртуть?
Он кивнул, и в глазах его на секунду мелькнуло довольное выражение:
– Верно. Очень мало ртути. Ничтожное количество. Но именно поэтому меч откликнулся, когда ты приказала ему остановиться.
– Значит… с самого начала, еще в Зильварене, когда мне казалось, что я чувствую энергию железа, меди или золота, на самом деле со мной говорила…
Кингфишер опять кивнул:
– Ртуть. Каждый раз это была ртуть. Ее часто использовали в самых разных сплавах в те стародавние времена, когда среди нас жили алхимики и переходы между мирами были открыты. Ртуть делала любое оружие более мощным, превращая его в проводник магической энергии.
У меня голова пошла кру́гом.
– Поэтому в Зильварене так трудно было найти металлические вещи, – осенило меня. – Мадра конфисковала их. Она хотела отобрать ртуть у простого народа, потому что знала: в городе могут найтись такие люди, как я, способные взаимодействовать с этим металлом.
Кингфишер молчал, и теперь вместо него заговорил Рэн:
– В наших исторических источниках есть записи о том, что алхимики умели управлять только теми сплавами, в составе которых было не меньше пяти процентов ртути. Но даже тогда их способность влиять на ртуть ограничивалась ее трансмутацией из твердого состояния в жидкое для создания новых сплавов. Нет ни единой записи о том, что они могли заставить металлический предмет вот так разлететься на осколки, – он кивнул на остатки меча Даньи.
– Ясно. То есть получается, что я – выродок какой-то? – Я покосилась на Кингфишера. Мне хотелось, чтобы он тоже принял участие в разговоре. Несмотря на постоянную игру в кошки-мышки, которую мы вели с чувствами друг друга, я хотела знать, что́ он думает о сказанном Рэном. Но Кингфишер упорно избегал моего взгляда. Он присел на край большого стола, где были разложены военные карты, и смотрел в пол, играя желваками на скулах.