Я проигнорировала вопрос и протянула руку:
– Давай сюда. Мне срочно нужно то, что он велел передать.
Кэррион, состроив кислую мину, полез в карман и, достав оттуда ту самую маленькую шкатулку, в которой Кингфишер спрятал ртуть в прошлый раз, передал ее мне.
– Наш похититель, то есть я хотел сказать – благодетель, строго-настрого запретил мне это открывать. Я, разумеется, не послушался из принципа и хотел снять крышку через секунду после того, как он испарился вместе с дымом, но у меня вдруг зверски закололо в руке, в которой была шкатулка, и я передумал, рассудив, что разок-то послушаться все-таки можно.
Интересно, что случилось бы с Кэррионом, если бы он открыл шкатулку? Ртуть была в инертном состоянии, она спала и на вид ничем не отличалась от кусочка обычного серебра. Но что, если Кэррион случайно сумел бы ее разбудить? А почему нет? Если у меня это получается, той же способностью может обладать и он. Я не представляла, откуда у меня взялся дар управлять ртутью и надо ли считать его врожденным. Не исключено, что он есть у многих зильваренцев и дремлет в человеке до поры до времени. С тем же успехом он мог внезапно проявиться и у Кэрриона. Если у него возникло покалывание в руке, когда он взял шкатулку, вдруг это было неспроста?..
– Ты сейчас чем-нибудь занят? – спросила я.
– Кроме того, что кормлю огонь сухими веточками и читаю вот это? – Он снова помахал книжкой у меня перед носом. – Не особенно. А почему ты спросила?
– Хочешь пойти со мной и заняться более увлекательным делом? Если что, там тоже будет голодный огонь.
Кэррион просиял и бодро захлопнул книжку:
– Категорически да!
• Магнезия, соль измельченная, дистиллированная вода.
• Висмут, медь, сурьма.
• Медный купорос, мел, свинец.
Результат: реакция отсутствует.
Очередные три эксперимента закончились неудачей. Ко всему прочему, я не только не работала раньше с сурьмой, но даже не слышала о таком веществе, поэтому не приняла меры предосторожности. Во-первых, оказалось, что этот белый порошок зверски разъедает кожу. Во-вторых, он вспыхнул и сгорел, едва коснувшись ртути, а от ядовитого дыма нам с Кэррионом стало так плохо, что мы ломанулись прочь из кузницы и дружно блевали некоторое время на снег.
К середине дня мы, впрочем, пришли в себя настолько, что даже решились на поздний завтрак. Кэррион прогулялся в лагерь за снедью, пока я очищала использованное в сегодняшних опытах серебро. Вернулся он с началом очередного снегопада, притащив целую корзинку жратвы и кувшин с водой. Мы уселись под навесом и принялись за еду. В меню имелись добрые шматы холодного мяса, ломти сыра, пара пригоршней орехов, хлеб и связка мелкой соленой рыбешки, которая оказалась просто восхитительной.