Вся поверхность его тела была покрыта черными татуировками, которые сплетались в причудливые узоры; широкие линии извивались нехожеными тропами и таили в себе обещание поведать увлекательные истории. Я больше не могла себя обманывать – мне отчаянно хотелось узнать о каждом рисунке на его теле абсолютно все, выяснить, что они означают и когда были сделаны. Но доставлять ему удовольствие своими расспросами я не стала – мне нужно было кое-что другое.
Волна нетерпения всколыхнулась во мне, заставив наконец перейти к действию. Я сделала глубокий вдох и собралась с духом.
– Слушай… Можно мне взглянуть на подвеску? Хочу подержать ее в руках. Если в ней есть какой-то дополнительный элемент, сплавленный со ртутью, я, возможно, сумею его почувствовать и распознать.
Игра, затеянная мной, была опасна. Если все получится, я смогу вернуться домой. Если нет, мне придется иметь дело с разъяренным Кингфишером, и я обреку себя на заточение в Зимнем дворце до тех пор, пока не умру от старости.
Кингфишер между тем, прищурившись, разглядывал меня, будто оценивал мои способности. А я в свою очередь не могла отвести глаз от него. Ибо там было на что посмотреть. Каждая линия его тела казалась произведением искусства. Полные губы, резкий силуэт нижней челюсти, подчеркнутый темной щетиной, завораживающие глаза, полуночно-черные кудри – невозможно было смотреть на него и не испытывать влечения. Я выросла в трущобах, где люди умирали быстрее, чем успевали узнать, что такое настоящая жизнь, и за свои невеликие годы мне довелось увидеть не так много прекрасного. Но самым прекрасным из всего, что когда-либо представало моему взору, был Кингфишер. Именно «что», а не «кто». Неправильно было бы сравнивать его с мужчинами из Зильварена. Среди них попадались привлекательные, порой настолько, что я теряла голову. Но Кингфишер был воплощением мужского начала, олицетворением силы и мощи. Он был несоизмеримо круче всех, кого я встречала прежде. Он был прекрасен. От одного лишь взгляда на него у меня перехватывало дыхание.
– Если так хочется, подойди и потрогай.
Боги… неведомо… где… пропадающие…
Кровь молниеносно прилила к моим щекам, окрасив их в пунцовый цвет страсти и стыда. Зрачки Кингфишера сузились до размера булавочных головок. Но в этот раз он и не думал меня дразнить. Его рот слегка приоткрылся, взгляд впился в меня, словно он с нетерпением ждал, что́ я сейчас сделаю.
– Если ты про подвеску, можешь просто ее снять, – нервно хихикнула я. – Ты ведь отдал ее мне на десять дней, пока я приходила в себя, верно? Что значат по сравнению с этим две минуты?