Не уверена, что получится. Но так же я думала и о магии в целом, а сейчас начала потихоньку использовать целительскую и даже бытовую.

— Мне пора. Меня ждут, — с этими словами он уверенно направился к выходу. — Надо еще с вашим делом разобраться и наведаться кое-куда.

— А можно попросить вас больше не использовать прослушку?

Он ничего не ответил. Закатил глаза, дернул ручку двери и переступил порог.

— Сидите дома и ждите, я сам сообщу вам новости. Попробую узнать, не применят ли к вам допрос у менталиста.

— Норвин? — позвала я, когда мужчина спустился на тропинку.

— Мм? — обернулся он через плечо.

— Спасибо.

— И после этого ты скажешь, что он не пусечка? — вздохнул фамильяр, когда мы остались в одиночестве.

— Пискун! Не повторяй это глупое слово!

Я почувствовала, как краснеют кончики ушей. Не дай Бог Норвин услышит, что его называют пусечкой. Это как гордого усатого тигра назвать кисулей.

— А знаешь, я немного в шоке. Сначала думала, что Норвин порвет меня на сотню маленьких Леночек, но он повел себя на редкость спокойно и рассудительно.

— Эл, ты вроде неглупая, за спиной есть кое-какой опыт, третий раз замужем. Ты что, не видишь, что ты ему интересна как женщина⁈ — проорал тиин мне в ухо так, что барабанная перепонка едва не лопнула. — Ты ему нравишься! Но он, скорее всего, этого пока не понял. Либо такой же упрямый остолоп, как и ты.

Я прошла на кухню с твердым намерением налить себе успокоительного чая, а потом обмозговать все как следует. Сна не было ни в одном глазу, то и дело накатывали волны нервной дрожи. На полу кое-где виднелись кровавые пятна, их следовало немедленно вытереть. Жаль, нельзя так же удалить болезненные воспоминания.

— Именно потому, что у меня есть опыт тесного общения с противоположным полом, меня воротит от всех этих любовных соплей, — для верности я поморщилась и достала с полки коробочку с травами. — В последние годы жизни в своем старом мире я пришла к выводу, что отношения — это слишком проблемно. Лишний геморрой. И стала, что называется, сильной и независимой женщиной. Мне больше по душе теплый дружеский союз.

— Ага, теплый-теплый. Даже горячий, — тиин подергал меховыми бровями и ехидно продолжил: — А еще самовнушение — великая вещь! Ты только подумай, на что пошел Норвин, чтобы уберечь твою тайну. Он ведь, по сути, преступление совершает, покрывая тебя.

Я это понимала. Как и то, что, несмотря на всю мою самостоятельность, чувствовать чужую поддержку и заботу приятно, хотелось ответить тем же. Показать, что на меня тоже можно положиться.

Я пыталась представить на месте своего теперешнего мужа Владика или Сережу. Как бы они поступили? И тут же ответила сама себе: «В первую очередь они бы думали о собственной безопасности. Ну и что, что целительница? При желании можно найти другую, избавившись от неудобной жены».