Пошевелившись, он открыл глаза и повернул голову, в серых глазах мелькнуло удивление.
— Не ожидал, — проговорил хриплым спросонья голосом.
— Чего?
— Увидеть тебя рядом. Думал, что ты уйдешь.
Я развернулась к нему всем телом. Между нами ночью пристроился Пискун, шерстяной комок сопел в две дырочки, поджав розовые лапки, и выглядел невероятно мило. Утро оказалось на удивление теплым и спокойным, по-домашнему уютным, и мне страшно не хотелось покидать этот уголок спокойствия. Хотелось растянуть ленивые минуты подольше.
— Как ты?
Норвин помолчал, прислушиваясь к ощущениям.
— Уже лучше, — и переплел свои пальцы с моими. — Ты спасла мне жизнь. Я никогда этого не забуду.
Я хотела гордо заверить, что всего лишь выполняла свой долг и все такое, но промолчала. Не стоит портить лишними словами волшебную утреннюю атмосферу. И нет, я не механически исполняла долг целителя, я всей душой желала спасти этого человека и неизвестно, получилось бы, если бы желание не было таким ярким.
— Дар целительства и правда особый… — произнес он и закашлялся, держась рукой за грудь. — … ты отдаешь другому часть себя. Спасибо, Эл… Благодаря тебе мне еще долго не грозит выгорание.
Он погладил большим пальцем венки на моем запястье, как раз в том месте, куда впитался браслет.
— Артефакты, слившиеся с хозяином, остаются с ним на всю жизнь. Этот браслет был с моей матерью, он вновь стал материальным только после ее смерти. Она была хорошей целительницей, но ты превзойдешь даже ее.
— Рада, что ты в меня веришь, — я улыбнулась.
— И не только я. Думаю, скоро нам придется вновь встретиться с градоправителем и кое-что обсудить.
Нейт Эвелейс обещал пригласить меня к себе, когда госпиталь будет достроен, чтобы обсудить организационные моменты. И с Норвином нужно поговорить начистоту. Есть ведь что-то, то он может мне рассказать.
— Я должна осмотреть рану.
Он кивнул, поднимаясь выше на подушке. В этот момент проснулся Пискун и бодро поскакал на кухню, где вчера оставалась плитка шоколада. А я, активировав магическое зрение и поджав под себя ноги, уселась сбоку и опустила ладони Норвину на грудь.
Сердце стучало ровно и сильно, выбрасывая в сосуды кровь. Место ранения выглядело темным на фоне всего остального, но опасности я почти не чувствовала. Дай Бог, кризис миновал.
— Кто-то приближается к дому, — заметил Норвин, когда я закончила осмотр.
— Очень вовремя, хм… — я подскочила на кровати и бросилась к окну.
За калиткой светлела знакомая шевелюра. Йен мялся снаружи, раздумывая: то ли войти, то ли дальше стоять. Я поспешила на улицу, предупредив мужа о приходе практиканта. Если юноша решил прийти ко мне, значит, случилось что-то из ряда вон.