— Эй, ты что, встать собираешься?
Я опустила руки ему на плечи и попыталась уложить обратно, но строптивый пациент, держась за спинку дивана, поднялся и, шатаясь, двинулся прочь из гостиной.
— Ты куда, Норвин? Тебе лежать надо, не дай Бог рана откроется!
Муж обернулся, бросив на меня измученный взгляд.
— В ванную мне надо, — сказал тихо, но твердо.
— Тебе помочь искупаться?
В доме было сумрачно, но мне показалось, что Норвин покраснел, а потом резко побледнел.
— Эллена, не надо принимать меня за беспомощного. Я сам способен и идти, и обслуживать себя… — он закашлялся, прижав ладонь к груди.
— Нетушки, так не пойдет, — пробурчала я и обвила рукой его талию. — Ты настолько не привык принимать чью-то помощь? Или именно помощь от женщины тебя унижает? Заболеть или быть раненым — это не слабость, это жизнь. Все мы живые люди, все можем попасть в беду. А я никогда не посчитаю тебя слабым или беспомощным. — Мне было важно сказать ему эти слова.
Я заглянула Норвину в лицо, чтобы понять, о чем он сейчас думает.
На мгновение в глазах мужа вспыхнуло изумление, его поразила моя прямота.
— И все-таки ты удивительная женщина, Эллена… — рука его скользнула по плечу. — Удивительная.
— Дай я хоть провожу тебя.
«Ну прямо засмущал», — хотелось сказать мне. Ага, где я и где смущение. И все же в душе вспыхнули, казалось бы, давно позабытые ощущения.
Потом я ждала за дверью, подспудно боясь услышать звуки падения или звон бьющихся склянок, но все обошлось. Так же в обнимку мы дошли до спальни, Норвин больше не противился моему желанию помочь, а я решила, что ему на кровати будет всяко лучше, чем на диване.
— Теперь я могу с чистой совестью… назвать тебя человеком, который… подставил мне свое плечо, — он попробовал усмехнуться, но тут же скривился от боли.
— Ага, со мной хоть в разведку.
Норвин глянул на меня как-то странно. Потом растянулся на кровати, щадя сторону, где была рана, и закрыл глаза. Магическим зрением я видела, как завихряются магические потоки у него в груди.
Я потушила магсветильник, снова приготовила смесь лекарств и, дождавшись, пока дыхание мужа выровняется, осторожно прилегла рядом. Буду сторожить и охранять: мало ли, как пройдет ночь? Он изо всех сил пытается скорее подняться на ноги, но я знаю, что часто вслед за улучшением следует молниеносное ухудшение.
Только на минутку глаза закрою…
Когда я распахнула веки, в комнате уже было светло. За всю ночь я ни разу не проснулась, как в яму упала без сновидений. Да уж, с таким присмотром пациент мог раз десять отойти в мир иной!
Оказалось, я все это время держалась за запястье Норвина, как раз там, где бился пульс. Муж выглядел вполне себе живым, только бледным и осунувшимся.