— Ура! Наконец-то ты пришла в себя! — первым опомнился Пискун.
Пока я спала, он принял свое истинное обличье и успел поболтать с юношами, которые застыли посреди комнаты молчаливыми статуями.
— Я объяснил этим деткам, что у тебя самое банальное магическое истощение, но они мне не верили.
О том, что детки были под два метра ростом и шире меня в плечах раза в полтора, умолчим. Мой покой и сон стерегли Йен, Дэрин и рыжий мальчишка по имени Найвер.
— Долго я спала?
— Около часа, — ответил Йен, и тут меня как молнией прострелило. У меня же там пациентка!
— А что с Диди?
— Повязку наложили, она уже должна прийти в себя, — спокойно ответил Йен, и это значило, что все действительно под контролем.
Я кивнула. Все равно надо будет узнать, куда ее положили, и наведаться, как только меня перестанет мутить. А потом поговорить с нейтом Лейном.
— А где нейт Брайтен, кстати? — вспомнила я о здоровяке-лекаре, любителе редкого инстументария.
— Ушел. Его вызвали, — ответил Дэрин, лениво потянувшись.
Меня раздражала бесцеремонность этого мальчишки, слишком он был языкастым.
Тем временем Найвер предложил мне кружку воды.
— А Ойзенберг? Ваш руководитель что-нибудь сказал? — поинтересовалась я, смочив губы.
Парни заговорщически переглянулись. Рыжий заговорил:
— Вы стали падать прямо на нейта Ойзенберга, он не успел отойти, зацепился о столик и… — он хихикнул и порозовел от удовольствия, — … упал прямо на пятую точку, отбил копчик и завизжал, как будто ему пятки поджарили. А вас Йен подхватил в последний момент.
— Спорим, это был самый чувственный момент в его жизни? — заржал Дэрин.
— В чьей? Йена или Ойзенберга? — рыжий поддержал его шутку.
Покрасневший Йен вздохнул и махнул рукой:
— Не обращайте внимания на Дэрина, нейра, он просто дурак. Хоть бы постыдился.
— Я уже не в том возрасте, чтобы чего-то стыдиться, — парировал юноша и подмигнул мне.
Знал бы, сколько на самом деле мне лет, бежал бы в ужасе. Если, конечно, он не любитель женщин постарше.
Следующие пять минут я слушала рассказ о том, что происходило после того, как я отключилась: как меня принесли в ученическую и как браслет внезапно превратился в Пискуна. А еще практиканты отметили, что нейт Брайтен был впечатлен моими умениями.
Итого получается, что двое лекарей — Брайтен и дедулька Бэйнс — настроены ко мне дружелюбно, с Ойзенбергом и снулой рыбой Калвином я уже не найду общего языка (да и не надо, чур меня). А отношение Лейна стало теплее на пару градусов и приблизилось к отметке «ноль».
Надеюсь, когда достроится госпиталь, я успею наработать базу из лояльных лекарей и практикантов, повитух и довольных пациентов.