— Какого хера тебе надо? — прохрипел я в трубку, с трудом принимая сидячее положение. Башка закружилась, перед глазами поплыли серые пятна, похожие на помехи в старом телевизоре.

— Тём, не кипятись, дело реально горит, — голос Валета в трубке так и сочился суетой. Я кожей чувствовал, что он там на месте подпрыгивает от нетерпения. — Пацаны перехватили фуру на старой объездной, ту самую, с бытовой техникой из Прибалтики. Ну, ты помнишь, про которую Сизый еще неделю назад заикался. Водила оказался не из робких, достал травмат, начал палить во все стороны, как в гребаном вестерне. Пришлось его немного «приземлить». Сейчас товар на отстойнике, в ангаре номер три. Нужно твоё добро на реализацию. Боксер сказал, чтобы ты лично всё проверил, пересчитал и дал отмашку, прежде чем мы начнем пилить фуру на запчасти и скидывать товар барыгам.

— Блядь… — я потер лицо свободной рукой, чувствуя на ладони жесткую, двухдневную щетину. — Ладно. Буду через час. Собери всех, кто был на трассе. Чтобы никто к фуре даже на метр не приближался, пока я не приеду. Увижу, что хоть одну коробку вскрыли или телек себе присмотрели — руки поотрываю по самые плечи. Ты меня знаешь, Валет, я дважды не повторяю.

— Понял, шеф. Всё будет в лучшем виде. Ждем на базе.

Я нажал отбой и откинулся обратно на подушку, тупо глядя в потолок. Тишина в квартире была оглушительной, почти физически давящей. Лера уже свалила. Убежала на свои долбаные пары, даже не скрипнув дверью. Я даже не услышал, как она собиралась, как гремела чайником или возилась в прихожей со своими бесконечными тубусами. Видимо, вчерашний марафон выжал из меня всё до последней капли, раз я проспал даже её уход.

Всю ночь, до самого гребаного рассвета, я её трахал. Использовал весь этот чертов тюбик смазки и все презервативы из пачки, пока тело просто не отказало и не вырубилось в тяжелом, бездумном беспамятстве. Именно трахал. Без прелюдий, без лишних слов, без всей этой розовой хрени, которой забиты её девчачьи мозги. Я брал её жестко, почти зло, выплескивая всю ту ярость, что накопилась за день.

Хотя, сука, вначале я пытался. Честно пытался быть ласковым, мать его за ногу. Сам от себя такого не ожидал — шептал ей что-то на ухо, пытался достучаться сквозь эту её стену отчуждения. Хотел объяснить этой упрямой архитектурной башке, что секс — это не только когда тебя ломают, когда тебе больно или страшно. Пытался показать, что она может кончать, может ловить кайф, что её тело — это не бревно, оно создано для того, чтобы плавиться и извиваться под мужиком. Но Лера… Лера была как кусок льда, который невозможно отогреть.