Дверь бокса скрипнула, впуская порцию ледяного январского воздуха. Зашел Валет, таща в руках пакет с бинтами и какой-то химией, купленной в круглосуточной аптеке.

— Живой еще, Тём? — он присел рядом на корточки, доставая флакон перекиси. — Сизый передал — в городе полный кипеш. Менты на ушах, ОМОН прочесывает спальники. Александровича и Боксёра нашли быстро. Ищут нас знатно, объявили план «Перехват».

— Пусть ищут, — прохрипел я, шипя и сжимая зубы от боли, когда он начал промывать рваные края раны. — Слушай, Валет... Мы ведь с тобой с малолетки одну лямку тянем. Сколько раз друг друга из дерьма вытаскивали? Не сосчитать.

Валет усмехнулся, не поднимая глаз от окровавленных бинтов. Его лицо в свете фонарика казалось вырезанным из камня.

— Много, Тём. Реально много. Наша банда — это единственное, что было настоящим во всем этом цирке. Остальное — пыль под ногами.

— Спасибо тебе, — я перехватил его руку, заставляя его посмотреть мне в глаза. — За то, что тогда, на даче... в мой день рождения... ты меня не послушал. Если бы ты её не вывез тогда, если бы не спас... я бы себе этого никогда не простил. Я бы сдох там же, вместе с ней, и душа моя никогда бы не знала покоя.

Валет замер, глядя на свои пальцы, испачканные в моей крови.

— Ты её реально любишь, да? — тихо, почти шепотом спросил он. — Не как трофей, не как собственность. По-настоящему.

— Больше самой жизни, брат, — я закрыл глаза, вызывая в памяти её образ: как она смеется, как морщит нос, когда злится. — Но я не знаю, любит ли она меня после всего того дерьма, в которое я её втянул. Наверное, ненавидит. И, если честно, имеет на это полное право.

— Я в этой вашей любви не силен, сам знаешь, — Валет криво усмехнулся, туго затягивая узел на свежем бинте. — Но видел я, как она на тебя смотрела, когда ты не видел. Есть там что-то, Тёма. Бабы — они создания странные. Иногда они любят тех, кого по-хорошему надо бы пристрелить еще на подлете.

Я горько усмехнулся. Мне очень хотелось в это верить. Хотелось думать, что в её израненном сердце осталось хоть маленькое, крошечное место для того Артёма, который когда-то мечтал о простой жизни и о Тасе.

Я с трудом полез во внутренний карман куртки и достал помятый, перепачканный моей кровью конверт. Он был моим последним завещанием.

— Возьми, — я протянул его Валету. — Если со мной что-то случится... если не вывезу или менты прижмут... найди её. Отдай это письмо лично в руки. Там всё, что я не успел сказать. Всё, что она должна знать о нас. Обо мне. Обещай мне это, Валет.

Валет молча взял конверт, бережно спрятал его под свою куртку и коротко кивнул. В этом жесте было больше верности, чем во всех клятвах мира.