Но просто так уйти из нашей системы было нельзя. Это тебе не увольнение из офиса с двухнедельной отработкой. Система, в которой я вырос и зубами выгрызал себе место, не отпускает просто так, за красивые глаза и обещание стать хорошим парнем.

Я сидел на кухне, потягивая остывший кофе и наблюдая за Лерой, которая разложила свои огромные планшеты прямо на полу. Через несколько дней мне исполнится двадцать четыре. Четверть века, прожитая в дерьме, разборках и вечном ожидании ножа в спину. И я точно знал, чего хочу на этот день рождения — я хотел вольную. Настоящую вольную.

Проблема была в Боксёре. Я хоть и не был верхушкой пирамиды, но после той партии в карты, когда я фактически «раздел» до трусов пару очень серьезных людей, на меня стали смотреть по-другому. Александрович и Боксёр вложили в меня кучу времени, учили меня «видеть стол», читать людей по дрожанию ресниц, и теперь они явно рассчитывали, что я стану их личным печатным станком для бабла.

Им был нужен профессиональный игрок с холодным сердцем и верный пёс в одном флаконе. А я больше не хотел быть ни тем, ни другим.

— Артём, ты чего завис? Кофе же совсем холодный, — Лера подошла ко мне со спины, мягко положив ладони на плечи. От неё пахло домом, свежестью и какой-то невероятной чистотой.

— Думаю, малая. Много хвостов накопилось перед днюхой, надо всё закрыть, чтобы не тянуло, — я перехватил её ладонь и прижался к ней щекой, закрыв глаза. — Ты сегодня в Универ?

— Да, у нас конференция по реставрации, я же говорила. Вернусь поздно, часов в семь, наверное.

— Хорошо. Я заберу тебя. Никаких такси и автобусов, поняла? Жди меня у главного входа.

Я дождался, пока за ней закроется дверь, и мой взгляд мгновенно похолодел. Маска «нормального мужика» слетела за секунду. Мне нужно было ехать в «Бастион». Разговор с Боксёром нельзя было откладывать — это висело над нами как ебаный дамоклов меч, который мог сорваться в любой момент и раздавить всё, что мы построили.

Подъезжая к промзоне, я почувствовал, как внутри привычно натягивается струна. Здесь всё было по-прежнему: серый бетон, колючая проволока, хмурые рожи пацанов, которые грелись у бочки с огнем.

Я поднялся в кабинет к Боксёру. Внутри было накурено так, что хоть топор вешай, дым стоял слоями. На столе — гора бумаг, переполненная пепельница и раскрытая папка с какими-то сводками из порта. Запах перегара и дешевых понтов — классика.

— О, именинник будущий! Легок на помине! — Боксёр поднял на меня взгляд, и в его глазах блеснул тот самый хищный интерес, который никогда не предвещал ничего хорошего. — Заходи, Картамаз. Разговор есть как раз в масть. Мы тут перетерли... На весну есть одна тема, очень большая игра в Питере. Закрытый клуб, серьезные тузы из Москвы подтянутся. Хотим тебя выставить от нас. Это твой шанс, Артём. Сделаешь их там — и ты в шоколаде до конца жизни. Мы тебе такой процент отстегнем, что сможешь себе хоть виллу на Мальдивах купить и лежать там, яйца греть.