– Все готовы? – обвела я взглядом друзей и, получив согласие, распорядилась: – Тогда начинаем!
– Малышка, как тебя зовут? – я сделала было шаг к ней, но она в ужасе отпрянула и заголосила что есть сил. Ах да, у меня же маска на лице.
– Это господа, они не причинят тебе зла. Вот и еду принесли, – успокоил девочку Ланзо.
Он обходился без маски, да и уже какое-то время общался с девочкой, поэтому ему она доверяла чуть больше остальных. К моей радости, он и взял на себя общение с ней.
– Кати ее зовут, – поставил он нас в известность.
Ну почему я не подумала об игрушках?! Новый укол совести. Как хорошо было бы предложить девочке куклу, сшитую из тряпок и набитую травой. М-да. Хорошая мысля приходит опосля.
– А на качельке хочешь покачаться? – я показала на храмовника. Тот как ни в чем не бывало накручивал «солнышко» на любимой качели.
Увидев, как лихо он крутится, кроха зашлась плачем. Да что ты будешь делать! Если рев перейдет в детскую истерику, я не справлюсь. Надо срочно что-то придумать. Отвлечь ее. Переключить внимание.
И тут меня осенило! Сонное зелье! Да, травница дала нам с собой сон-травы. Ребенку пойдет на пользу успокоиться после дороги и хорошенько выспаться. А как заснет – мы и возьмем «материал» для «прививки».
Сообщив всем новый план, я метнулась на кухню. Там заварила нужные травы и после переливала отвар из кружки в кружку, чтобы быстрее остыл. А потом Ланзо уговорил Кати выпить травок. И прямо на глазах она начала затихать. Всхлипы стали реже. Взгляд затуманился, и видно было, что ребенок отчаянно борется с закрывающимися глазами. И вскоре она заснула.
Подождав еще немного, я собрала друзей вокруг себя и сунула остро отточенный нож в огонь. Прокалила с обеих сторон и закатала рукав платья. Резать себя было очень страшно. Это же противоестественно! Я же не самоубийца. Накатила паника, руки тряслись, и я все никак не могла решиться.
– Помочь тебе? – вызвался Адлар.
Я не раздумывала. С одной стороны, я должна сама, но мне никогда не приходилось этим заниматься. Да и задерживаю всех.
– Да, сделай три неглубоких надреза, – я протянула руку.
Адлар, как опытный хирург, не стал мешкать. Спросил: “Как ребенок?” – и пока я переводила взгляд на Кати, он уже закончил.
Снова прокалили нож и проткнули один из пузырьков. На кожу вылилась капля темного гноя. Собрав ее, я провела испачканным ножом по своим ранам. Готово! Обратной дороги нет. Затем Адлар быстро замотал мою руку импровизированным бинтом и опустил рукав платья.
Следом прокалил нож и сделал надрезы на своей руке, потом вскрыл следующий гнойник на руке ребенка и намазал свои раны. Забинтовывал его Волдо.