Друзья тут же подхватились и, приказав мне оставаться на месте, выскочили на улицу.
– Без тебя справимся. Болезнь до конца не ушла. Не вздумай появиться возле больных, – назидательно произнес Адлар на прощание.
В этом он прав. Да и какой от меня, шатающейся, прок? Затопчут в суматохе. И пока я слизывала с ложки мед, в зал заглянул Ланзо.
– Встала? Пригляди за Кати. Некому ее отдать. А бросить на произвол судьбы не смогли. Вот и привезли обратно.
При этих словах он показал малютке на меня и исчез.
Вот горюшко-то! Не в том смысле, что кроха будет нам обузой, а то, что сиротой осталась. Какая бы ни была мать – она для ребенка ближе всех. Да и сестры с братьями. Привычный мир, окружение. Все рухнуло! Ничего этого у нее не осталось. Хоть реви.
С другой стороны, какие у нее были перспективы в деревне? Зарабатывать на кусок хлеба непосильным трудом? Выйти замуж и нарожать с десяток детишек? В этом меня тоже просветили. Крестьянки рожали помногу детей за свою жизнь. Но из-за болезней половина, а то и больше не доживала до подросткового возраста. Оно и понятно. Детская смертность в Средние века, насколько я помню из истории, доходила до восьмидесяти процентов. Умер ребеночек – Всевышний другого пошлет.
Кати отныне ожидает другое будущее. Мы с Адларом или Волдо ее удочерим. Воспитаем, дадим образование, обучим манерам. Может, получится титул для нее «организовать». Это и будет нашей платой за собственное спасение.
– Накаталась? – я похлопала рукой по лавке рядом, приглашая присесть.
Кати воспользовалась приглашением, стянула со стола кусок лепешки и, макая ее в мед, начала что-то рассказывать на тарабарском языке. Да еще с набитым ртом. Ничего не понятно. Но интонация озадаченная. Вроде как ее что-то беспокоит, но не так чтобы сильно.
– Ти кьтё?
Кати расправилась наконец с лепешкой, и я ее поняла.
– Петра.
– А я костья.
Наверно, говорит, что она наша гостья. Или что-то иное имеет в виду?
– Подем на качки? – осмотрев остатки еды на столе и не заинтересовавшись ничем, Кати показала своей крохотной ручкой на дверь
На качели зовет? А почему бы и нет? На работу меня не взяли, а с ребенком посидеть – самое то. И до возвращения друзей мы проводили время на свежем воздухе.
Друзья появились лишь к обеду. Быстро поели, отмахиваясь от моих расспросов, и вновь ушли прививать людей. Конечно, тот факт, что бароны сами работают, – событие из ряда вон выходящее. Но и ситуация совершенно непростая. Они же, как и я, избранные Всевышним! А значит, наряду со святыми угодниками обязаны исполнять то, что заповедано. А пред Всевышним все равны. И знать, и простые люди.