Я смешивала в кувшине горячую и холодную воду и, похрюкивая от удовольствия, лила ее на себя. Все же правду люди говорят – вода смывает все. Не то чтобы я готова была сейчас вновь проделать тот же путь, но в голове как будто прояснилось, усталость нехотя отступила. И когда я обтиралась серой тряпкой, что дали под видом полотенца, то чувствовала себя весьма сносно.
Одевшись, вновь развалилась на кровати в ожидании, когда принесут уже еду и можно будет спать.
Стук в дверь разбудил меня. Я что, успела задремать? Стук повторился.
– Ты там? – спросил Адлар.
– Да, заходи. – Спросонья мой голос дал петуха.
Адлар прошел внутрь, остановился около кадки, ее не успели унести после мытья. Внимательно посмотрел на воду, ведра и произнес:
– Церковь учит нас, что от воды бывают разные болезни. Мы-то знаем про тебя все, но твое ежедневное мытье может вызвать подозрение у других.
Он слегка пнул кадку, и вода в ней пошла волнами, но не расплескалась.
Ничего себе! А ведь и у нас в Средние века нечто подобное случалось. Уж не повторяет ли этот мир историю моего?
– Спасибо тебе, Адлар, за науку. А как часто можно мыться, не привлекая к себе внимания?
– Пару раз за жизнь.
У меня открылся рот от такого откровения, Адлар же весело рассмеялся.
– Не переживай, я что-нибудь придумаю. А сейчас пошли ко мне, там все собрались на ужин.
И я заторопилась следом, обдумывая его слова. Не моются вообще? Фу. А еще мне понравилось обещание, данное именно им – я что-нибудь придумаю. Это прозвучало так по-мужски. Надежно и многообещающе… Или я опять себе что-то вообразила?
За ужином, вяло жуя сыр, я поймала себя на ощущении тревожного зуда. С момента, как дознаватели дали добро на наш выезд в столицу, какая-то мысль постоянно ускользала от меня, не встраивалась в четкий план действий. Это нервировало, отчего я стала рассеянной и позволяла себе огрызаться на спутников. Но уловить эту мысль не могла. Когда пыталась – она замирала и растворялась в потоке остальных. А стоило о ней забыть – возвращалась, напоминая о себе смутным беспокойством.
Надо вернуться к началу. Дознаватели приехали проверить ссыльных баронов. Мы провели показ рюкзаков и клатчей. Они дали разрешение вернуться. Вот! На этом моменте начало жужжать. Я сфокусировалась на деталях этого разрешения. Пять дней в столице. Под домашним арестом. Передвижения только с личного дозволения главного дознавателя. И именно на этом месте вспыхнула тревожная лампочка – рассказ дознавателей, как они избили и кинули кого-то в застенки. Им это доставило явное удовольствие. Так поступить с баронами они не могут, но могут… Да, они запросто могут изощренно издеваться. Им это нравится.