– Вместе помолимся. Я прочитаю молитвы в помощь путешествующим. Всевышний не оставит чад своих без помощи, – тут же подхватил храмовник и мечтательно зажмурился.
– Конечно, пойдем. Мы и собирались сегодня, – переглянувшись с Адларом, с жаром откликнулся Волдо.
Ай да молодцы мы! С полуслова стали друг друга понимать. Ну правда, что нам делать в компании этих мужланов? Лучше проведем последний день изгнания в тишине и покое.
И да, наградой нам явились полуоткрытые от удивления рты дознавателей и мигом образовавшаяся тишина за столом.
Вежливо пожелав им спокойного отдыха, мы оделись и в сопровождении охраны пешком направились в деревню. Адлара и Волдо посетило лирическое настроение, и они перебирали в памяти и рассказывали моменты жизни здесь. Как ездили на первую охоту. Как от нечего делать гоняли по лесам разбойников, пока не угодили в плен. Как чудом из плена освободились. Отмечали, что здесь они много гуляли, объехали все окрестности, чего в столице им не доводилось. И, оказывается, в этом что-то есть. И никто не вспомнил про хамство дознавателей. Мы отделили их от себя раз и навсегда.
Храм оказался закрыт, но отец Бенедикт провел нас через коридоры пристройки, и таким образом в совершенно пустом храме мы были одни. Охрана дожидалась нас на улице. Это как будто ты остаешься один на один с господом. Некое таинство единения. Я никогда не испытывала ничего подобного. Никаких лишних звуков, чужого запаха или зловонного дыхания.
На глазах выступили слезы, когда отец Бенедикт появился перед нами в белом облачении. Он как будто прочувствовал этот момент и чуть добавил торжества.
– Помолимся Всевышнему! – поклонился он нам и звучно запел на незнакомом языке.
Голос у него был красивый, временами пронзительный. Я не понимала смысла слов, но все равно меня пробрало до мурашек и на глазах сами собой выступили слезы. Настолько тронул меня этот момент.
А голос храмовника поднимался ввысь, отражался от стен и лишь усиливал торжественность момента. Вскоре я услышала, что и Адлар с Волдо хлюпают носами, а значит, не одной меня коснулось дыхание Всевышнего.
Когда отец Бенедикт закончил короткую мессу, или как это называется, то оставил нас одних в храме, а сам ушел собирать вещи. Мы ожидали его молча. Я просила Всевышнего о помощи в дороге, о заступничестве перед дознавателями и о том, чтобы он вразумил баронов. Хватит им уже глупостями заниматься. Погуляли, а сейчас пришла пора за ум браться. Взрослеть.
Улучив момент, на обратной дороге я спросила у Адлара и Волдо об их планах на жизнь в столице. В ответ они лишь пожали плечами, объяснив, что так далеко не загадывали. Ну да, живя в изгнании полгода, они даже не потрудились узнать обстоятельства, при которых им разрешат вернуться в столицу. Интересно, а если бы я не появилась здесь? Сколько времени им потребовалось бы, чтобы самим начать задумываться об очевидных вещах?