К моменту, как подъехали к храму, у меня чуть отлегло от сердца.
На мессе народу непривычно много. Наверняка прибавились «паломники». Народ ринулся к нашей карете, и вот тут я порадовалась наличию дознавателей. Наших слуг бы людское море поглотило и растоптало. А эти прямо с коней плетками начали расчищать нам пространство. Орали во все горло и лупили всех направо и налево. Безусловно, жалко народ, но только такие решительные действия спасли нас от разгоряченной толпы. То ли еще будет. Эпидемия пока не докатилась до наших мест. Да и прошло сравнительно мало времени после известия о чудесном вмешательстве Всевышнего.
В храм протискивались в плотном окружении дознавателей и наших слуг. Люди тянули ладони, желая прикоснуться к нам, и этот клубок человеческих рук меня пугал. Лишь бы не прорвали оцепление!
Храм всех не вместил, поэтому двери оставили открытыми. Таким образом люди, столпившиеся на улице, могли принять участие в мессе.
И вот действо подошло к концу. Вперед выступил отец Бенедикт. Призвал всех к тишине и во всеуслышание поведал о том, что в ближайшие время мы намеренно заразим себя болезнью по завету Всевышнего, и просил молитв за наше исцеление.
На мгновение храм погрузился в тишину, а затем завыли и заголосили бабы. Люди уже не горели желанием нас трогать, наоборот, они отшатнулись и смотрели полными священного ужаса глазами. Они видели нас живыми, но уже мысленно хоронили. По их понятию смерть наша была предрешена.
Воспользовавшись моментом, дознаватели рванули на выход, увлекая нас за собой. А едва закрылась дверца кареты, как площадь разразилась людским плачем. Но мы уже мчались прочь.
Только вернувшись домой, мы оценили масштаб надвигающейся беды. Приближение смертельной болезни стирало границы между крестьянами и господами. Угроза потери родных постепенно превращала людей в безумную толпу. А против такой силы не устоять. И, судя по всему, у нас оставалось совсем немного времени.
Думать о том, как обернутся события, если жители узнают, что мы привезли сюда зараженного оспой ребенка, не хотелось. В голове всплывала картинка сожженного поместья Адлара и наши бездыханные тела, лежащие во дворе.
– Завтра с утра поедем за ребенком, – Ланзо был хмур.
– Я распоряжусь, чтобы подготовили карету. Ребенку в болезни тяжело ехать верхом, да и так удастся его оградить от любопытных взглядов, – озвучила я свои мысли.
– Карету? Чтобы привлечь внимание и застопорить дело? Нет! Только верхом.
Вот ведь. А он прав. Карету знают, будут бросаться на нее, да и вообще, транспорт неповоротливый, и в этом плане неудобный. Другое дело – дознаватели верхом. Все жители уже привыкли, что время от времени они то появляются, то уезжают. Вот и в этот раз их отъезд не вызовет подозрений. Правда, как они будут прорываться обратно? И как перенесет дорогу ребенок? Тревожность моя нарастала. И чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, я направилась к Волдо. Он после возвращения из храма заперся у себя в покоях.