Его Величество жестом пригласил присаживаться за приставной столик. И только сейчас я заметила, что за ним уже расположились четверо человек, тоже одетые во все красное. Все они были не молоды, с солидной сединой и глубокими морщинами. А одно лицо мне было прекрасно знакомо – барон Бертольд Эодор. Тот самый королевский лекарь, что приезжал посмотреть на наше лечение своими глазами.
– Вы знаете, зачем вас пригласили? – обратился к нам один из присутствующих.
– Видимо, слава о спасении, что послал нам Всевышний, дошла до ушей Его Величества, – отвесил легкий поклон королю отец Бенедикт.
– Этого никак не доказать! Они запросто могут оказаться лгунами. Нельзя им верить! Никто и никогда не применял такого способа лечения. Только красные одежды! В них наше спасение, – брызгая слюной и подпрыгивая при каждом слове, кинулся в атаку барон Бертольд Эодор.
Но тут поднялся с места отец Бенедикт. Сложил ладони на груди и начал говорить. Так, как он умеет. Сперва тихо и вкрадчиво, но постепенно его голос усиливался, набирая мощь и заполняя собой все пространство. Даже обитые тканью стены не могли его заглушить.
– Являясь хранителем веры, я с честью несу знамя церкви на протяжении своей жизни. Никто не смеет обвинять меня и моих друзей во лжи. Данной мне властью отлучаю вас, – храмовник резким движением ткнул пальцем в лекаря, – от участия в мессах. До покаяния перед моими братьями. Или пока Всевышний не обрушит свой гнев на вас! Да будет так!
Отец Бенедикт поднял обе руки вверх, и от этого резкого движения всколыхнулся воздух. Задрожало пламя множества свеч, и даже я невольно поежилась. Создалось впечатление, что Всевышний лично услышал и принял слова храмовника.
Барон схватился за грудь, и глаза его расширились от ужаса. Но благо, он перестал выкрикивать обидные слова и всячески смущать присутствующих.
– Расскажите нам, будьте любезны, что открыл вам Всевышний, – обратился к отцу Бенедикту тот человек, который первый задал вопрос.
Дальше разговор пошел в более мирном ключе. Служитель церкви в подробностях рассказал официальную версию произошедшего. Затем, оголив руку, продемонстрировал три еле заметных шрама. И закончил рассказ тем, что переболевшие оспой, то есть имеющие отметины на теле, повторно ей никогда не заразятся. После чего замолчал, давая возможность обдумать его слова.
– Правда ли, истинные господа, что вы самолично излечили людей в ваших поместьях?
– Всевышний тому свидетель. Болезнь у всех сопровождалась небольшим жаром. Но продолжалось это недолго. Буквально один день. Исключение коснулось только госпожи Петры Томской. Ее Всевышний испытывал более продолжительным недомоганием. Но, как видите, сейчас она полностью здорова. – Адлар отвечал совершенно спокойно, будто мы не на приеме у короля находимся, а на своей лужайке качаемся на качелях.