Мы же направлялись к следующим двойным дверям. Возле них по сторонам стояли вооруженные стражи. И два лакея, слегка поклонившись при нашем появлении, распахнули двери. Далее следовал еще один зал. Стены там были украшены голубой тканью с золотым шитьем. Золотые подсвечники с множеством горящих свечей, серебряные бокалы и кувшины стояли на изящных столиках. Рядом с ними крошечные серебряные тарелочки с нарезанными сырами и окороком.
Вдоль стен были расставлены диваны, на которых стайками сидели разодетые дамы и оживленно беседовали. В глазах зарябило от обилия украшений, надетых на них. Увидев нас, дамы как по команде замолчали. Ощупали взглядом Адлара и Волдо, затем, словно рентгеном, прошлись по мне и вновь уставились на баронов. Но затишье длилось недолго. Тут же вспыхнули шепотки и переглядки между собой. М-да, не забыли при дворе моих друзей. Видимо, и впрямь славно они здесь куролесили.
Мы подошли к следующим дверям, и после заминки они распахнулись. Глухой коридор. Лишь вдоль стен горели подсвечники, и два вооруженных стража стояли у двери.
– Его Величество ожидает господ! – секретарь слегка кивнул, и один из стражей открыл дверь, едва мы поравнялись с ним.
Мы зашли в приемную, и меня охватило разочарование. Я надеялась увидеть богато украшенный зал. Золото, канделябры, ковры… Но это оказалось сравнительно небольшое помещение.
Стены отделаны красным бархатом с золотым рисунком. Под ногами огромный, во весь пол ковер, чуть темнее, но тоже красный. Алые тяжелые шторы, резной деревянный стол, украшенный позолотой и, накрытый скатертью из красной с золотым шитьем парчи. В общем, вся обстановка была кроваво-красных тонов.
Стол располагался на возвышении, и за ним восседал Его Величество Аурелиус Второй. Лет ему было чуть за тридцать. Надо отдать должное, Всевышний щедро наделил его красотой. Густые, темные, вьющиеся волосы волнами спадали на плечи. Черные глаза с красивым миндалевидным разрезом обрамляли пышные ресницы. Прямой тонкий нос и алые губы завершали картину. Определенно, красавец! Но красота его была схожа своей утонченностью с Волдо. Мне же больше по душе крепкий торс, рубленные, словно топором, черты лица. Мужественность в каждой черте. Как у Адлара, одним словом. И я прекрасно понимала тревогу короля относительно безобразных рубцов, остающихся после оспы. Это еще ничего, а если случится слепота? Как он перенесет такой удар?
Одет Его Величество был во все алое. Камзол, сверху накидка. Голову украшал тонкий золотой обруч, руки были усыпаны перстнями.
Мы остановились, едва перешагнув порог, и склонились в приветствии. Я сделала настолько низкий реверанс, что еле удержалась на ногах. Друзья почтительно поклонились.