Конечно, это тоже немного нетипичное поведение для вечно выдержанного Волдо. Но пусть лучше выпустит пар, чем будет унылым и ждущим смерти. Да и цель у него амбициозная – доказать. А это не одним днем достигается. Главное – начать, а там уже и привычка выработается.
С мылом у меня не получилось из-за отсутствия сырья. Ну не режут в середине лета скотину, хоть ты что делай. Да и все мысли были о другом. Будет у нас еще время. И масла изготовим, и мыла наварим. Сейчас важнее осуществить задуманное.
Мысли возвращались к дознавателям. Надо было спросить, как далеко распространилась эпидемия, откуда примерно они собираются привезти ребенка. Если из столицы, то это же тяжелая дорога. И нам ждать четыре дня. Это в лучшем случае. Тревожно-то как!
Вечером второго дня дознаватели вернулись. И привезли с собой девочку.
– Вся семья у нее слегла. Соседи отгородись от них. Неизвестно, что с ними будет.
Ланзо сам вез ребенка всю дорогу, а при подъезде к поместью укрыл своим плащом.
Едва они въехали в ворота, как весь дом пришел в движение. Мы вчетвером тут же натянули маски на лицо. К ребенку ближе двух метров не приближались. Присматривались с приличного расстояния. Лет девочке было около пяти, она хныкала, вяло капризничала, испуганно оглядывалась по сторонам. При этом на лбу у неё выступила испарина, а на лицо было неприятно смотреть из-за множества отвратительных темных пузырьков.
Надо бы покормить девочку да дать отдохнуть, успокоиться. Только вот нет у нас этого времени. Поэтому, пока готовили инструменты: острый нож, заранее припасенные бинты – разводили огонь прямо во дворе, чтобы прокалить острие, а затем сжечь испачканные тряпки, ребенку вынесли простоквашу и кусок лепешки. Но она только чуть пригубила кружку и вновь начала хныкать.
Мне до жути было стыдно, что, помимо физических страданий, мы причиняем крохе еще и моральные. Оторвали от семьи, поместили в незнакомую обстановку, наверняка ей страшно от происходящего. А может, не стоило привозить ребенка? Взять кого постарше? Но в истории об исцелении императрицы донором выступал именно ребенок. Вдруг это важно? Я ведь не врач.
Поганое чувство стыда перед ребенком подстегивало мои действия. Нельзя медлить. Сейчас все сделаем и поместим кроху в подготовленную для нее комнату. Обеспечим уход, пусть спит, ест, отдыхает. Ранки будут обрабатывать раствором травницы. А после того, как девочка пойдет на поправку, вознаградим деньгами. Я все свои заработанные отдам, чтобы помочь ее семье. Если выживут, конечно. А если нет – тогда ребенок останется со мной. Здесь и думать нечего. Правда, если я выживу.