Пока я краснела и смущалась, они разразились дружным смехом.
– Не потеряли силу!
– Все так же вгоняем в краску молоденьких барышень!
Ну что ты будешь с ними делать? Отомстили мне как умели, ну, пусть, сама виновата.
Затем остаток пути до ночлега они продолжали меня учить, как вести себя в обществе. Наиболее меня впечатлила информация, что руку для приветствия девушка может подать разным способом, и способов этих больше десятка. Ох, я никогда все не запомню. Прав отец Бенедикт, рано мне нос высовывать из своей скорлупы.
И вот наконец карета притормозила, и мы вышли. Первыми достаточно бойко спрыгнули бароны, затем, размеренно и неторопливо покинул карету храмовник, а я выходила скрюченная, словно старуха, и кряхтела при каждом шаге. Ужас! А завтра предстоит еще один день этой сумасшедшей езды. Да я после нее неделю отлеживаться буду. А у нас всего пять дней, чтобы вернуть Волдо и Адлару вожделенную свободу.
Пока я разгибала спину и колени, к нам уже спешили люди, державшие в руках факелы. Да, на улице стремительно сгущались сумерки.
– Гулять будешь или пойдем?
– Сил нет, мне бы до кровати добраться, – растирая поясницу, я отказалась от предложения Адлара.
Он вдруг подхватил меня на руки. От неожиданности я охнула и вцепилась в него руками. Волдо открыл двери, а Адлар поднял меня по ступеням на второй… нет, понес выше, на третий этаж.
Здесь он поставил меня на ноги и показал на длинный коридор с дверями направо и налево.
– Это все наше до утра. Ты пойдешь спать в самые дальние покои, напротив – я, рядом Волдо и святой отец. Ужин подадут в покои. Еще что-то нужно?
– Помыться. Я вся грязная с дороги.
– Принесут в покои. Сиди и жди.
Пока говорили, дошли до последних дверей, а за спиной уже возились слуги и наши сопровождающие, неся сундуки. Адлар толкнул дверь и первый зашел внутрь. Окинул взглядом обстановку и недовольно нахмурился.
– Лучшего все равно не найти, поэтому располагайся.
Комната оказалась достаточно большой. Два окна были, как всегда, напротив двери, слева жарко полыхали поленья в камине, на полу лежали зашарканные домотканые коврики. В центре размещалась большая кровать с балдахином, у стены стоял стол и два стула. Все. Ах, нет. Возле двери ночной горшок с крышкой.
Адлар вышел, плотно закрыв за собой дверь, а я, скинув плащ, завалилась на кровать. Устала. Почему со мной так? Ничего же за день не делала, сидела только да разговоры вела, а сил совершенно нет. А бывает, что кручусь весь день как белка в колесе, и, только ложась в постель, ощущаю усталость.
Немного погодя принесли ведра с водой и нечто, напоминавшее кадку. Мне было не до привычной бочки для мытья. Скорей бы стащить с себя одежду и смыть дорожную грязь.