Вопрос повис в воздухе. Дед мрачно жевал губу, а дядя Олег задумчиво скреб подбородок.

Тяжелую, вязкую тишину кабинета разорвал скрип дверных петель.

Мы разом обернулись. На пороге стоял Афанасий Иванович Власьев. Выглядел он встревоженным, седая бородка всклокочена, а к груди он бережно прижимал пухлую стопку бумаг.

— Не вовремя я, князь? — Власьев замялся у порога, переводя взгляд с моего хмурого лица на насупившихся деда и дядю.

— Заходи, Афанасий Иванович. — Я с тяжелым вздохом опустился обратно в кресло. — У нас нынче что ни весть, то не вовремя. Рассказывай.

Дьяк торопливо прошел к столу и, подавшись вперед, заговорил вполголоса:

— Поляки, княже. Посол Сигизмундов, Александр Гонсевский, гонцов тайно из Москвы выслал. С грамотой к королю.

Я мгновенно подобрался, отгоняя прочь мысли о лошадях.

— Давно ли выехали?

— Сегодня поутру, — быстро ответил Власьев. — Едва ворота отворили. Отряд небольшой, четверо всего. О двуконь пошли, налегке, чтоб сподручнее и быстрее скакать было. Токмо доложили мне о том.

Четверо. Гонсевский, видать, решил не привлекать внимания большим отрядом, надеясь, что проскользнет незаметно. Что в той грамоте — гадать не нужно: либо войска просит, либо инструкций, да докладывает о произошедшем. И то и другое мне сейчас поперек горла.

— Дед. — Я резко повернулся к родичу.

Тот подобрался, мгновенно считывая мой настрой.

— Собери три десятка. Из тех, кто в седле как влитой сидит и саблей машет без промаха. — Мой голос звучал холодно и размеренно. — Пусть прямо сейчас пускаются вдогонку. Три десятка даю, потому что неизвестно еще, какой дорогой поляки пойдут. Если след потеряют, пусть разделятся, но нагонят.

— А с поляками что делать, коли догоним? — деловито, без тени эмоций уточнил дед.

— Грамоту, что королю везут, забрать нетронутой и доставить мне. — Я выдержал тяжелую паузу, глядя деду в глаза. — А сами гонцы… Места у нас дикие, леса густые. Разбойного люда по трактам гуляет в достатке. Заблудились поляки. Сгинули. Чтобы ни один не ушел и не выплыл потом.

Дед хищно оскалился в бороду. В его глазах блеснул огонек.

— Сделаем, Андреюшка. Они и пикнуть не успеют. В лесу следов не сыщешь.

Он тут же круто развернулся и, не теряя ни секунды, покинул кабинет, чеканя шаг. Тяжелая дверь за ним с глухим стуком закрылась.

Я же перевел взгляд на Власьева. Дьяк нервно сглотнул, явно впечатленный тем, как буднично я принял решение.

— А это что за талмуд ты к сердцу прижимаешь? — кивнул я на пухлую стопку бумаг в его руках, возвращая разговор в мирное русло.

На губах дьяка мелькнула бледная, но на этот раз вполне довольная усмешка. Он аккуратно, почти с благоговением положил бумаги передо мной на стол.