Он судорожно сглотнул, цепляясь дрожащими пальцами за край моего кафтана.

— Но я не все отписывал, клянусь крестом святым! Многое утаил, сберег! Вреда тебе не чинил!

Я медленно кивнул. Так я и думал. Лжедмитрий был инфантилен, но не глуп и за своим внезапно объявившимся родственничком присматривал. То, что Илья сидел на двух стульях, было ожидаемо.

— Встань. — Я поморщился, отступая на шаг. — Знаю я про царский наказ. Потому и не виню.

Илья издал сдавленный всхлип, но я тут же поднял руку, останавливая его излияния.

— Прощаю, да не до конца. Доверие, Илья, просто так не вернешь. Как я и сказал, здесь останешься.

— Век не забуду, светлейший князь! — Илья перекрестился дрожащей рукой. — Землю рыть буду, а все вызнаю! Дворы вылижу! Ни одна муха без твоего ведома не пролетит!

— Иди уже, — устало махнул я рукой. — Прокоп, подводы с казной на мое подворье, в отдельную клеть под замок, и сторожей приставь.

— Исполню, княже, — поклонился Прокоп.

Дверь за ними тяжело закрылась, отсекая нас от дворцовой суеты.

В Дед Прохор кряхтя поправил сползший пояс, а дядя Олег у окна недовольно цокнул языком, провожая взглядом закрывшуюся створку.

Я прошел к своему креслу и тяжело рухнул в него, с силой потирая виски. Вся моя холодная, бесстрастная маска вершителя судеб слетела в одно мгновение.

— Жаль серебра, Андреюшка, — глухо прохрипел дед, нарушив тяжелую тишину. — Немалую казну тати умыкнули.

Я резко убрал руки от лица и вскинул на деда потемневший взгляд.

— Да бес с ним, с серебром, деда! — с досадой вырвалось у меня. — Плевать я хотел на это серебро. Еще наживем! Вон, стекло продадим.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Мне кони нужны! — Я с размаху ударил кулаком по дубовой столешнице, так что звякнула чернильница. — Не просто под седла. Я же Илью за жеребцами да кобылицами посылал! На развод! Есть у меня конечно, но мало.

Дядя Олег нахмурился, отходя от окна:

— Дались тебе эти кобылицы, племяш. У ногайцев купим или у татар, как обычно. Завсегда так делали. Пригонят табун из степи — выбирай не хочу.

— Вот потому и через пень колоду все, что завсегда! — огрызнулся я, нервно меряя шагами кабинет. — Мы от чужих табунов зависим, как младенец от мамкиной юбки! Чуть что — война, засуха или просто хан не с той ноги встанет, — татары цены втрое задерут или вовсе коней не дадут. А нам свои нужны! Чтобы Русь сама себя обеспечивала! А мы от них зависим, сами с ними воюем и сами же платим… Вот радость-то.

Я остановился напротив них, тяжело дыша.

— Да, опять же, они степные, легкие. Сами видели, на чем ляхи ездят. Не чета тем. Нам такие и надобны. Ляхи-то нам не продадут столько табунов или такую цену заломят, что на паперть иди. И где взять?