Я резко поднял руку. Гвалт мгновенно стих.
— Остыньте, — мой голос прозвучал тихо. — Это не татьба, а по нужде государевой. Если хоть что-то пойдет не так, мне нужен быть на месте. Я не доверю это дело слепому случаю.
Дед Прохор открыл было рот, чтобы снова возразить, но тут поднялся Олег.
Дядюшка подошел ко мне вплотную.
— Ладно, — тяжело уронил Олег, поворачиваясь к деду и Волынскому. — Пусть идет. Я рядом буду.
Затем он снова посмотрел на меня, и в его голосе зазвучал металл:
— Но слушай Андреюшка. Там, за воротами. Полезешь поперед в пекло или сделаешь шаг в сторону — клянусь Богом, сам руки за спиной свяжу, кляп в пасть суну и на закорках унесу. Уяснил?
— Усек, дядюшка.
Глава 18
Скинув расшитый золотом кафтан, я натянул зипун, который одолжил у одного из сторожей. На голову нахлобучил простую суконную шапку. Олег и дядя Поздей проделали то же самое, спрятав сабли под полами неприметной одежды.
Дед Прохор и Волынский остались в палатах, приглядывать за всем.
Выскользнув через глухую боковую калитку у Спасской башни, мы двинули к Прокопу. Москва спала. Летняя ночь выдалась душной, ни единого дуновения ветра не остужало нагретые за день мостовые.
Добравшись до подворья в Земляном городе, убедились, что там уже все готово и ждут только нас. Восемь телег снарядили, колесные оси густо промазали дегтем. Народ подобрался надежный, кольчуги спрятаны под одеждой, лица перепачканы сажей.
Увидев нас, Прокоп поднялся. Сделал шаг навстречу, но вдруг замер. Прищурился, настороженно изучая мою фигуру.
— А это еще кого привели? — глухо спросил он, оттирая меня плечом. — Уговору не было чужих брать. Ты кто таков будешь?
Шагнув вплотную, жестко перехватил его запястье и чуть сдвинул край шапки.
— Ну а кто, если не я? Пригляжу, чтобы все тихо было, Проня.
Прокоп судорожно заморгал, вглядываясь в черты моего лица, и явственно растерялся.
— Княже… — отчаянно зашептал он. — Одумайся! Твое место в палатах! Мы и без тебя справимся. А ну как заметят? Срам-то какой, князь — и по подворотням!
— Я иду! Понял меня? — процедил, не повышая тона.
Прокоп тяжело сглотнул и покорно кивнул.
— Веди к телегам, — негромко скомандовал Поздей, выступая из тени.
Дно и борта подвод уже устилал толстый слой сена, накрытый грубыми холстинами — чтобы ни один тюк не стукнул о дерево. На ближней телеге аккуратно сложили мотки прочной пеньковой веревки, деревянные чердачные вороты-блоки и массивные кузнечные клещи, туго обмотанные тряпьем.
Олег молча проверил укладку и махнул рукой.
Ворота отворились. Возницы взяли лошадей под уздцы, выводя обоз на улицу. Копыта коней предусмотрительно обмотали плотной тканью, поэтому по брусчатке раздавалось лишь глухое, вкрадчивое шуршание.