— Истинно так! — громогласно подтвердил отец Феодор, поднимая Писание выше.
— Самим Богом дано! — припечатал Власий. — Ибо через князя нашего Господь старые святыни возвращает, дабы силу нам иметь!
Встретившись взглядом с Иовом. Патриарх кивнул.
Я медленно опустился на колени. Прямо на холодные камни площади.
Следом за мной, с лязгом и шелестом одежд, рухнула на колени вся площадь. Бояре, стрельцы, простой люд.
— Отче! — мой голос, усиленный эхом каменных стен, полетел над склоненными головами. — Мы принесли святыни на показ, чтобы народ видел милость Божью. Но место их — там, где Господь их явил.
Иов поднял руку, благословляя:
— Благословен грядущий во имя Господне. Чего же ты просишь, князь?
Я поднял голову.
— Здесь, перед лицом Господа и всей земли, я даю обет!
Тишина стала звенящей.
— В честь побед над супостатами, в память о чуде Господнем и о каждом воине, что живот свой положил за веру и Отечество!
Я набрал воздуха в грудь.
— Прошу благословения твоего, Святейший, построить там, на месте обретения мощей, у пещер Старицких, храм во имя Святого Георгия Победоносца! Собор Воинской Славы!
Я повысил голос, чтобы слышал каждый:
— И повелеваю: имена каждого павшего, от знатного воеводы до простого стрельца и ратника, там писать! Дабы вечная память о них жила, пока стоит Русь! Чтобы всякий, кто придет поклониться святому воину, помянул и тех, кто землю нашу своей кровью умыл!
Я видел, как изменились лица.
Суровые сотники шмыгали носами. Идея того, что их имена будут записаны в святом месте , навечно, потрясла их больше, чем любая награда.
— Благословляю! — торжественно провозгласил Иов, осеняя меня широким крестом. — На святом месте храму стоять! Благое дело!
— Аминь! — выдохнула площадь тысячами глоток.
Глава 10
— Аминь! — выдохнула площадь тысячами глоток.
Этот единый мощный звук ударился о древние стены Успенского собора и, казалось, заставил вздрогнуть сами купола.
Я медленно поднялся с колен.
Напряжение отхлынуло, оставив после себя звенящую пустоту, а на плечи навалилась усталость.
Я повернулся к патриарху Иову. Старец смотрел на меня с нескрываемым интересом, опираясь на свой посох.
— Святейший. — Голос мой звучал хрипло, но достаточно твердо, чтобы слышали ближние бояре. — Прими святыни под свою руку. Пусть хранятся в соборе под крепкой стражей и неусыпной молитвой, покуда Храм Воинской Славы в Старице не поставим.
Патриарх степенно кивнул, осеняя древний меч и писание крестным знамением:
— Исполним, княже. Великое и благое дело ты сегодня явил.
Я коротко поклонился духовенству, перекрестился.