— Погодь. На кой черт нам туда лезть? — прошептал я, выразительно кивнув на дверь караулки. — Лишний шум, порежут кого в тесноте.

Олег недоуменно нахмурился:

— А как иначе-то? Проснутся — гвалт поднимут.

Вместо ответа я огляделся и указал на бревно, валявшееся у забора.

— Дверь наружу, поди, открывается. Подперли, и пусть себе сидят до утра.

Поздей одобрительно крякнул, оценив простоту задумки.

Киж и Ивашка, поняв задачу без лишних слов, подхватили бревно. Тяжелый комель аккуратно, без единого стука, уперли в кованую ручку и толстые доски двери, а второй конец надежно вклинили в утоптанную землю двора, подбив для верности булыжником.

Теперь, даже если британские наймиты проснутся, самим им не выйти. А их крики из крепкой караулки снаружи слышны не будут.

Покончив с караулкой, я повернулся к трясущемуся дворнику.

— Брысь на сеновал, — приказал одними губами. — Ничего не видел, ничего не ведал. Уяснил?

— Да-да, — закивал он. — Я дверь в подклет оставил открытой, — махнул он рукой в сторону ниши в фундаменте, беззвучно крестясь, и тенью метнулся в спасительный мрак хозяйственных построек.

Олег довольно оскалился и, подняв связку ключей, спрятал ее за пазуху.

Массивная дубовая створка действительно оказалась слегка приоткрыта. Из черной щели тянуло сыростью. Путь внутрь был полностью свободен.

Убедившись, что во дворе воцарился относительный порядок, я махнул Поздею рукой. Тот коротко дернул подбородком и сноровисто зашагал по крутым каменным ступеням, ведущим вниз. Тягать увесистые бочонки со свинцом и порохом из подвалов — работа каторжная, дядьке сегодня предстоит сорвать спину.

Мы же с Олегом двинули в другую сторону и оказались перед массивной дубовой дверью, ведущей на жилой ярус. Заперто намертво.

Дядюшка молча выудил из-за пазухи связку ключей, что выронил служка. Нащупав в темноте самый крупный, он аккуратно вставил его в скважину. Густо смазанный механизм поддался с тихим, едва уловимым щелчком.

Ступая след в след и стараясь не скрипеть половицами, мы миновали темные сени. За глухими дверями жилых покоев раздавался мерный храп иноземцев. Нам повезло — палата, куда мы направлялись, закрывалась на внешний навесной замок. Олег вновь пустил в дело связку, и путь в Казенную палату оказался открыт.

Именно здесь, в толще кирпичной кладки, прятались печуры — глубокие ниши с коваными дверцами, за которыми скрывалась купеческая казна. Ключей от этих сейфов у простого дворника, понятное дело, не водилось, а сбить такие преграды в тишине отмычками невозможно.

Олег развернул принесенный сверток. Сложив плотное сукно в несколько слоев, намертво прижал его к замочной скважине первой дверцы. Перехватив рукоять короткой кувалды, примерился и обрушил удар прямо через ткань. Раздался глухой, увязший в материи ух. Металл жалобно скрипнул. Взмах, еще один выпад.