— Здесь ровно половина долга чистым серебром, — сказал я, глядя, как округляются глаза голландца. — Вторую половину ты должен был уже получить рухлядью. — И я посмотрел на Власьева, который тут же кивнул.

Ян Питерсон недоверчиво потянул к себе один из мешков, развязал тесемку и заглянул внутрь. Достал тускло блеснувшую монету, попробовал на зуб.

— Ваша светлость… — пробормотал он, переводя ошарашенный взгляд с монет на меня, будто и не верил, что я выполню уговор.

— Мое слово верное, — усмехнулся я. — Купцы должны знать: с князем Старицким дела вести выгодно. Но позвал я тебя не только долг отдать. Поговорить надо. О деле куда большем, чем пара сотен пищалей.

Голландец мгновенно подобрался.

— Слушаю вас со всем вниманием, светлейший князь.

Я подался вперед, сцепив пальцы в замок.

— Расскажи мне о вашей компании, как там она зовется? Да не сказки для зевак, а суть. Кто в нее войти может? На каких условиях? И какова выгода?

Питерсон крякнул, явно не ожидая такого поворота. Чтобы русский боярин интересовался устройством европейского акционерного общества? Такого в его практике еще не бывало.

— О, это великое предприятие, князь! — с гордостью начал он. — Наши Генеральные Штаты дали компании право торговать от мыса Доброй Надежды до самого Магелланова пролива! Мы строим корабли, нанимаем войска, можем даже объявлять войну и заключать мир от имени республики! А пайщиком может стать всякий, кто внесет свою долю в капитал. Выгода… — он прищелкнул языком. — Выгода от пряностей и шелка бывает такова, что на один гульден можно получить десять!

— Всякий, говоришь? — Я прищурился. — А если русские купцы захотят в вашу компанию войти? Пай внести, долю малую выкупить, людей своих посадить?

Питерсон поперхнулся воздухом. Он уставился на меня так, будто я предложил ему слетать на Луну.

— Русские… в компанию? — пробормотал он, нервно теребя кружевной воротник. — Светлейший князь, это… это неслыханно. Господа в Амстердаме — они люди жесткие. Дело это непростое, и, признаться, от меня тут ничего не зависит. Но если и смогут… то это будет стоить очень, очень дорого. Да и зачем им делиться?

— А затем, Ян, — мой голос стал тихим и вкрадчивым, — что я могу предложить вашим господам не просто золото или серебро, а то, ради чего они удавятся.

Голландец замер, боясь дышать.

— Если мои купцы войдут в вашу компанию, — чеканя каждое слово, произнес я, — эта компания получит беспрепятственную дорогу. Волжский путь. В Персию. За шелком. Без нападений, под охраной, и с такими смешными пошлинами, что ваши барыши взлетят до небес. Вам больше не придется огибать полмира и топить корабли в океане.