« Интересно, кто его настропалил, Бельский? Ну, он вроде не такой идиот. Хитрый, да. Наглый,да. Но не идиот. Или, может, меня на прочность проверяют и хотят, чтобы Нагие об меня самоубились, для многих они выскочки. С другой стороны, тупость нельзя недооценивать» , — промелькнуло у меня в голове.

По палатам и кремлю я гулял почти час и размышлял.

Фигуры на доске были расставлены.

Тетка Мария, моя «тяжелая артиллерия», начала свою войну за умы. Наверняка уже сейчас шепчут молитвы за «князя-заступника» в каждом приходе, вбивая в головы простых людей мысль о том, что Старицкие — единственная надежда.

Наемники — эти псы войны — теперь на моей цепи. Дорого, опасно, но надежно. Они не предадут, пока я плачу и пока их ненавидят остальные.

Бояре… Я усмехнулся, вспоминая испуганные глаза Нагого в коридоре. Они напуганы, дезориентированы. Привыкли грызться друг с другом и не понимают, что кто-то может ударить кулаком по столу и пригрозить плахой не ради красного словца, а всерьез.

Впереди ждало самое сложное. Съедутся выборные. И начнется земский собор. Еще бы, такая возможность забраться на трон, на губах появилась усмешка.

Я вернулся в кабинет и продолжил размышлять, что я еще могу и должен сделать.

Дверь скрипнула.

— Андрей Володимирович? — Тихий голос Василия Бутрлина нарушил тишину.

— Заходи.

Он вошел, неслышно ступая мягкими сапогами, и начал зажигать свечи. Огоньки заплясали по стенам, выхватывая из полумрака корешки книг и золоченое тиснение на стенах.

— Свечи нужны, — проворчал он по-хозяйски. — А то сидишь в потемках. Ужин подавать?

— Позже. Скажи мне лучше, Василий. Ты с дворовыми калякаешь, дьяков слушаешь…

Василий замер с огнивом в руке, потом медленно повернулся ко мне.

— Говори, — разрешил я. — Как есть говори. Без чинов. Что люди бают, что шепотом говорят, когда лишних ушей нет.

Василий вздохнул, подошел ближе и оперся рукой о спинку стула.

— Боятся тебя, Андрей Владимирович. Сильно боятся.

— Это я знаю. Кто и почему?

— Бояре, что помельче, да приказные… Шепчут, что нрав у тебя крутой. Что руку имеешь тяжелую, как у деда твоего… ну, или как у Иоанна Васильевича. Вспоминают, как ты с Шуйскими поступил, как Мстиславского в яму посадил. Говорят: «Пришел хозяин, теперь вольнице конец, головы полетят».

— И что? Злобствуют?

— Не без того. Есть такие, кто зубами скрипят. Шипят по углам, яд копят. Ждут, когда ты оступишься. Но… — Василий помолчал, подбирая слова. — Большинство-то, князь, хоть и боятся, а… надеются.

— Надеются?

— Так ведь смута кругом была! — Василий развел руками. — Вчера поляки резвились, сегодня казаки бузят, завтра еще кто придет… Бояре видят, что ты — сила. Говорят: «Пусть уж Старицкий строг будет, лишь бы порядок навел». Они в тебе защиту видят.