— Пусть дивятся, — кивнул я. — Сытый — добрый. Мне нужно, чтобы они помнили: здесь порядок и достаток.

Я перевел взгляд на поляка.

— Ян, что с бумагами по западным посольствам? Разобрал архив?

Бучинский встрепенулся, кланяясь.

— Да, ясновельможный пан… то есть светлейший князь. Все письма разобраны. Переписка с папой, с королем Сигизмундом, с Мнишеками… Все здесь. — Он указал на аккуратную стопку на краю стола. — Есть весьма… любопытные документы о долгах и обещаниях покойного государя.

— Кстати о боярах. — Я поднял глаза на Волынского. — Что с Мстиславским? Негоже бывшему главе Думы в грязи сидеть, переведите его в келью поприличнее. Сухую, теплую. Коли сговорились мы.

— Сделаем, — удивился Волынский. — А кормить как?

— Справно кормить, — приказал я. — С кухни. И в баню его сводите. Пусть отмоют, напарят. Он мне не вшивым доходягой нужен, а в ясном уме.

Власьев переглянулся с воеводой.

— Милостив ты, князь, к смутьянам.

— Милостив, как же… — ухмыльнулся я.

И посмотрел уже на Афанасия.

— Так вот, пошли к нему подьячих. Толковых, с перьями. Пусть пишут все, что он скажет. Каждое слово. Вытрясите из него все.

— Понял, князь-батюшка. — Глаза Власьева хищно блеснули. — Лучших писцов пошлю. К утру целую книгу напишут.

— Вот и добро.

— Матвей Григорьевич, — повернулся я к родственнику. — Как в слободах? Тихо?

— Пока тихо, князь, — ответил тот. — Но народу тьма. Стрельцы ходят дозорами. Думаю, удержим.

— Удержим, — твердо сказал я. — Должны удержать. Ты в оборот наемников бери, я с ними сговорился, и ставь вместе со стрельцами. В кремле и в городе пущай глядят друг за другом.

Я посмотрел на Власьева.

— Ян, пиши указ. Завтра начать перепись выборных в Посольском приказе. Каждому выдавать грамоту с печатью. Без грамоты на Соборную площадь не пускать. Понял?

— Понял, княже. Сделаем.

— Ладно, идите, — махнул я рукой. — Списки оставить мне, — глянул я на Власьева.

Власьев и Волынский поклонившись покинули кабинет.

Я просидел над списками еще с час, вникая в хитросплетения имен и родов. Голова начала гудеть. Нужно было проветриться.

— Ян, иди отдыхай пока. Если понадобишься — кликну.

— Как прикажешь, княже, — поднялся он со своего места, отвесив поклон.

Свернув свитки, я убрал их в ларец и, кликнув охрану, вышел из кабинета.

Коридоры дворца жили своей суетливой жизнью. Сновали слуги с подносами, спешили дьяки с охапками бумаг, гремели сапогами стрельцы. При виде меня все они жались к стенам, ломая шапки.

Но у поворота к лестнице людской поток вдруг запнулся.

Посреди широкого прохода стояла группа бояр. Шубы нараспашку, высокие горлатные шапки, на лицах — смесь спеси и тревоги. В центре, опираясь на посох с серебряным набалдашником, стоял Михаил Нагой.