— А теперь, — я посмотрел на Власьева, который уже вытирал пот со лба. — Ты о гостях заморских вчера говорил, да послушать я не сподобился.

Дьяк вздрогнул, словно я наступил ему на больной мозоль. Он порылся в ворохе свитков, выудил один, с тяжелой сургучной печатью, и вид у него стал совсем уж кислый.

— Беда, княже, — прогундосил он. — «Московская компания» одолела совсем. Прислали грамоту. Требуют подтвердить их права на беспошлинную торговлю, дарованную еще царем Иваном Васильевичем. Да еще и новые привилегии просят — чтобы никто, кроме них, через Архангельск товар не возил.

— И чем грозят? — спросил я, хотя ответ знал заранее.

— Известно, чем, — развел руками Власьев. — Грозятся торговлю свернуть. Говорят: «Коли обижать нас станете, заберем свои корабли и товары, и в иные земли повезем». А нам без их сукна, олова да свинца туго придется. Армия-то…

Он не договорил, но по залу прошел тревожный гул. Угроза остаться без свинца и пороха в пугала бояр.

И тут, почуяв этот страх, вперед выступил Богдан Бельский.

Он поднялся, опираясь на посох, и смотрел на меня с отеческой, снисходительной укоризной.

— Негоже, князь Андрей, с гостями ссориться, — проговорил он своим мягким, вкрадчивым голосом, который было слышно в каждом углу. — Англицкая корона сильна. Они нас товаром снабжают, казну нашу поддерживают. Поссоримся с ними — голыми останемся перед ляхами да татарами.

Нагие за его спиной согласно закивали.

— Надо уважить их, — продолжал Бельский, поворачиваясь к Думе. — Подтвердить грамоты. Не время сейчас гордыню тешить.

Зал затих. Слова Бельского звучали разумно. Бояре, привыкшие к тому, что англичане — главные торговые партнеры, начали переглядываться.

Я медленно поднял голову и посмотрел на него.

— Гордыню, говоришь, Богдан Яковлевич? — переспросил я спокойно. — А по мне так это не гордыня. Это грабеж.

Я встал, и обвел бояр взглядом.

— Почему наш купец платит мыт и пошлину, а англичанин — нет? Они что, беднее нас? Или мы им дань платим?

— Но они уйдут! — воскликнул кто-то из сторонников Бельского. — И останемся ни с чем!

— Не уйдут, — жестко отрезал я. — А если и уйдут — скатертью дорога. — Свято место пусто не бывает, бояре! Англичане думают, что они одни такие на свете? Ошибаются.

Я посмотрел на Власьева.

— Афанасий Иванович, скажи Думе, кто еще вчера к нам с поклоном приходил? Кто готов возить и порох, и свинец, и сукно, да еще и пошлину в казну платить исправно?

Власьев, поняв, куда я клоню, выпрямился.

— Голландцы, — громко объявил он. — Ян Питерсон и его товарищи.

— Вот! — я поднял палец. — Народ ушлый, торговый, кораблей у них — как чаек на море. Они спят и видят, как бы англичан подвинуть.