Однако не утих. Дума явно не желала глотать уложение, лишающее ее власти над толпой.

Скользнув взглядом по рядам черных клобуков, я выцепил фигуру игумена Троице-Сергиевой лавры. Он сидел насупившись. Поймав мой прищур, настоятель мгновенно побледнел. Перспектива отправиться в безвозвратное паломничество на Афон оказалась весьма отрезвляющей. Игумен суетливо опустил глаза, пряча дрожащие руки в широкие рукава рясы.

Почтительно склонив голову, я произнес:

— Что скажет Церковь? Угодно ли Господу такое уложение, владыка?

Патриарх Иов, опираясь на посох, поднялся с места. Послушник торопливо поддержал старца под локоть.

— Истинно благое дело затеял, князь, — дребезжащим, но твердым голосом провозгласил Иов. — В порядке и тишине глас Божий слышен лучше, нежели в гордыне и сварливом крике. Благословляю сие уложение. По чинам судить, без железа в палаты входить.

Широко перекрестив собравшихся, патриарх опустился на лавку.

Дума подавилась собственным возмущением. Против слова Освященного собора ни один из князей пойти не посмел.

Афанасий Власьев у окна облегченно выдохнул, утирая мокрое лицо.

— Сам же я сяду в кругу Боярской думы, — произнес ровно, обводя взглядом застывших аристократов. — Чужих сказок судить не стану. Буду слушать, дабы не давить на вашу свободную волю. И свое слово скажу последним!

Дав утихнуть загоревшимся спорам, я продолжил:

— Собор решает судьбу всей земли православной. — Мой голос ударил под лепными сводами, заставляя задние ряды вытянуть шеи. — Но покуда мы рядимся, город должен спать спокойно. Надо, чтобы этим занялись и подготовили и собор, и город. Кому доверить сие?

Грановитая палата взорвалась.

Десятки увенчанных собольими шапками голов пришли в движение.

— Мой род извечно полками командовал! — перекрывая общий гвалт, рявкнул Богдан Бельский, яростно колотя кулаком по дубовой столешнице. — Мне стрельцов брать!

— Осади, худородный! — взвился Иван Голицын, отталкивая плечом Одоевского. Лицо князя пошло багровыми пятнами, на шее вздулись толстые жилы. — Твой дед у моего в стряпчих ходил! Куда лезешь, опричная кровь⁈ Я по праву старшинства Кремль держать стану!

— Какое старшинство⁈ — завизжал кто-то, пробиваясь сквозь плотную стену расшитых золотом кафтанов. Слюна брызгала изо рта. — Мы природные Рюриковичи! Нам город блюсти!

Началась настоящая свара. Знатные вельможи хрипели, тыкали друг другу в лица унизанными перстнями пальцами, вспоминали родословные, старые обиды и местнические счеты. Духота в палате мгновенно сделалась невыносимой. Князья толкались грудями, готовые вот-вот вцепиться в бороды конкурентов. Казалось, брось сейчас клич — и они перережут друг друга прямо у пустующего трона.